расставил вокруг форума белые доски с росписью на них судебных дней, чтобы все знали, когда по закону можно хлопотать о делах».
Хотя со времени издания «Законов XII таблиц» правовые нормы в общих чертах были известны всему гражданству, однако толкование их, а также знание всех тонкостей гражданского процесса все еще оставались в руках патрицианской жреческой коллегии понтификов. Они же продолжали ведать календарем. Поэтому обнародование всего этого материала было действительно тяжелым ударом по патрицианским привилегиям.
Закон братьев Огульниев
Но это было только началом. В 300 г. народные трибуны братья Огульнии внесли предложение, чтобы к четырем имеющимся тогда авгурам[76] и четырем понтификам были прибавлены еще пять авгуров и четыре понтифика и чтобы они избирались из плебеев. Патриции оказали сопротивление предложению Огульниев, аргументируя религиозными соображениями.
«Впрочем, — замечает Ливий, — сопротивление их было не особенно энергично, ибо они привыкли уже терпеть поражения в подобного рода борьбе» (X, 6).
Народ требовал, чтобы тотчас же были созваны трибы. Закон был принят с полным единодушием. Избранными оказались представители новой плебейской знати, которая уже начала формироваться в эту эпоху.
Подтверждение права апелляции
В том же 300 г. консул Марк Валерий провел закон, еще раз подтверждавший право гражданина апеллировать к народу в случае постановления магистрата, грозившего ему телесным наказанием или казнью. Если все три аналогичных закона (509, 449 и 300 гг.) являются подлинными, то мы имеем здесь пример повторного подтверждения очень важного права римского гражданина, которое, по-видимому, систематически нарушалось высшими магистратами.
Закон Гортензия
То же самое нужно сказать и о плебисцитах. Вопрос об их обязательности встает еще раз в 287 г., и положительное решение его является заключительным актом сословной борьбы. В 287 г. в Риме разыгрались крупные народные волнения. К сожалению, мы не знаем ничего определенного ни о причинах, ни о ходе событий, так как для этого периода отсутствует надежная традиция. Согласно некоторым свидетельствам, речь снова шла о задолженности плебса, но вероятнее, что причины носили политический характер. Восставший народ захватил Яникульский холм на правом берегу Тибра. Дело дошло до назначения плебейского диктатора Квинта Гортензия. Он успокоил волнения изданием закона, еще раз подтвердившего законодательную силу плебисцитов для всех граждан. Мы ничего не слышим о том, чтобы он провел какие-нибудь меры для облегчения участи должников. Отсюда можно сделать вывод, что задолженность едва ли была главной причиной восстания. Корни его, очевидно, крылись в нарушении сенатом и магистратами права народных собраний по трибам.
Прекращение сословной борьбы
События 287 г., как бы их ни расценивать, явились последним крупным проявлением сословнойборьбы. Она затихла к началу III в., чтобы дать место другим формам классовой борьбы. Причины тому были следующие.
1. Плебейская верхушка, выступавшая, как правило, руководящей силой всего движения, к началу III в. получила доступ ко всем магистратурам (в том числе и к тем жреческим должностям, которые имели политическое значение). Одновременно с завоеванием магистратур для богатой части плебса открылся доступ в сенат, так как со второй половины IV в. устанавливается правило (по-видимому, законом Овиния), по которому сенат пополнялся из бывших магистратов. Пользование государственной землей, ранее бывшее привилегией патрициев, в течение IV в. стало доступным и для богатых плебеев.
2. Плебеи в целом добились политического и гражданского равенства (по крайней мере юридически): конституционных гарантий неприкосновенности личности, права избрания на все государственные должности, демократизации народных собраний, легализации браков с патрициями и проч.
3. Аграрный вопрос в течение V и IV вв. в значительной степени потерял свою остроту. Благодаря завоеванию Италии, происходившему одновременно с сословной борьбой, в руках римского государства скопились большие запасы земель, часть которых отводилась для наделения малоземельной части плебса.
4. Наконец, древнее суровое долговое право было сильно смягчено. Задолженность, конечно, никогда не исчезала в Риме и не могла исчезнуть в стране с преобладанием натурального хозяйства и мелкого землевладения. Но наиболее гибельные формы долгового права (долговое рабство) фактически исчезли. Это обстоятельство имело огромное значение не только для плебейской бедноты, но и для римской общины в целом. Роль закона Петелия и Папирия до известной степени аналогична отмене долгового рабства, проведенной Солоном в Афинах. И в Риме и в Афинах уничтожение долгового рабства создавало принципиально новый, античный путь развития рабовладельческого общества, резко отличный от восточного пути. Рабовладельческий коллектив — полис — получал таким путем внутреннее единство и силу. Антагонизм между свободными и рабами в дальнейшем стал развертываться не внутри общины, не между гражданами, а вне ее, между гражданами и рабами-иностранцами.
Итоги сословной борьбы
Основным итогом борьбы между патрициями и плебеями была ликвидация олигархической республики патрициев как пережитка родовых отношений и создание в принципе демократического рабовладельческого государства, полиса. С этой точки зрения борьба плебеев с патрициями была революцией против родового строя и закончилась его разрушением. Совершенно ясно об этом говорит Энгельс: «Выше мы рассмотрели в отдельности три главные формы, в которых государство поднимается на развалинах родового строя. Афины представляют собой самую чистую, наиболее классическую форму: здесь государство возникает непосредственно и преимущественно из классовых противоположностей, развивающихся внутри самого родового общества. В Риме родовое общество превращается в замкнутую аристократию, окруженную многочисленным, стоящим вне этого общества, бесправным, но несущим обязанности плебсом; победа плебса взрывает старый родовой строй и на его развалинах воздвигает государство, в котором скоро совершенно растворяются и родовая аристократия и плебс».[77]
ГЛАВА IX
КОНСТИТУЦИЯ РИМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
Новая знать
Итак, революция V—IV вв., окончательно разрушившая родовой строй, создала основы для развития Рима как демократического полиса. Однако общие условия в Риме и в Италии были таковы, что степень демократизации, достигнутая римской общиной к началу III в., была относительно невелика. Да и в дальнейшем, вплоть до второй половины II в. — то есть до эпохи Гракхов, Рим меньше всего мог быть назван «демократическим полисом». На смену старой родовой знати патрициев пришла новая знать (нобилитет), и римская республика III в. была, в сущности, олигархическим, а не демократическим полисом.
Причина этого явления крылась прежде всего в характере экономики средней Италии. После падения этрусского могущества руководящая роль в западной половине Средиземного моря перешла к грекам южной Италии и Сицилии и к финикиянам Карфагена. Торговые пути и торговые центры переместились к югу. Лаций, в царский период находившийся в сфере
