греко-этрусских торговых и культурных связей, занимавший выгодное положение между Тосканой и Кампанией, теперь оказывается периферией западного Средиземноморья, глухой провинцией. Это не могло не отразиться на характере римской экономики. Если в царский или в раннереспубликанский периоды интересы римской торговли простирались до северной Африки (договор с Карфагеном), то в первой половине III в. у Рима почти не было флота, о чем мы знаем из истории первой войны с Карфагеном. Таким образом, в течение V в. происходит упадок римской торговли. В IV в. Рим стал земледельческим государством с сильным преобладанием сельского населения над городским. История неудачной реформы Аппия Клавдия ясно показывает, каким маленьким удельным весом обладали городские классы по сравнению с сельскими.
Вот почему торгово-промышленная часть плебса не играла той роли в революции V—IV вв., какую играли торгово-промышленные группы в аналогичной революции VII—VI вв. в Греции. Поэтому римская революция была более вялой, менее организованной, растянулась на гораздо более длительный срок, сопровождалась большими периодами затишья и дала менее эффективные результаты в смысле демократизации общественного строя.
В ходе сословной борьбы произошло постепенное слияние богатой части плебеев с верхушкой патрициата. Этот процесс особенно интенсивно развернулся во второй половине IV в., с того времени, как плебеи получили доступ к высшим государственным должностям, а следовательно, и в сенат. Фактически пассивным избирательным правом в Риме в ранний период республики могли пользоваться только богатые люди. Во-первых, магистратуры были бесплатными, и уже одно это мешало занимать их людям мало состоятельным. Как ни скромен был образ жизни даже высших классов римского общества IV—III вв., все-таки от магистрата требовался известный достаток для «представительства». Тем более, что это понятие было в Риме довольно широким: должностным лицам не только нужно было жить сообразно их достоинству, но многим из них (эдилам, цензорам) приходилось еще вкладывать личные средства в общественное строительство, организацию игр и т. п. Во-вторых, выборы высших магистратов происходили в центуриатных комициях, где, как мы знаем, всадники и первый имущественный класс пользовались абсолютным большинством голосов. Поэтому они всегда проводили кандидатов из своей среды, т. е. людей богатых.
Таким путем из патрициев и плебеев выделился ограниченный круг богатых семей, который держал в своих руках магистратуры, а через них и сенат. Эта замкнутая группа, ревниво охранявшая свое привилегированное положение и не пускавшая в свою среду «чужих», была связана родственными отношениями и таким образом являлась наследственной правящей кастой. Ее представителей называли «нобилями» (nobiles — знатные), а всю группу — «нобилитетом» (nobilitas — знать).
Нобилитет численно был невелик. О количестве правящих патрицианско-плебейских родов III—II вв. могут дать представление следующие цифры. Из 200 консулов за период с 234 по 133 г. 92 были из плебеев и 108 — из патрициев. Из этого количества 159 консулов принадлежали только к 26 родам: 10 патрицианским и 16 плебейским. Представители рода Корнелиев, например, занимали консульские места 23 раза, Эмилиев — 11 раз, Фабиев — 9, Фульвиев — 10, Клавдиев Марцеллов — 9 раз и т. д. Отсюда легко сделать вывод, что в этот период 26 нобильских родов составляли ядро правящего сословия.
В соответствии с аграрным характером Рима экономической базой нобилитета было землевладение. Торговля и денежные операции с конца III в. все более уходят от нобилей в руки так называемых «всадников» (об этом речь пойдет дальше). Таким образом, мы можем определить нобилитет как богатую аграрно-служилую часть римского гражданства, как правящую верхушку рабовладельческого класса.
Нобилитет формально не пользовался никакими особыми политическими правами. Но у него были некоторые привилегии и отличия скорее бытового характера. Так, например, только нобили имели право выставлять у себя в доме восковые маски предков (ius imaginum). Эти маски несли также на похоронах. В ранний период только нобили могли носить золотые кольца (ius anuli aurei), они занимали передние места в театре и проч.
Сенат
Главной цитаделью нобилитета и руководящим органом республики являлся сенат. Сенаторов обычно было 300. Право назначать сенаторов принадлежало раньше царю, а затем консулам. По закону Овиния (последняя четверть IV в.) это право перешло к цензорам. Каждое пятилетие цензоры пересматривали список сенаторов, могли вычеркивать из него тех, кто по тем или иным основаниям не соответствовал своему назначению, и вписывать новых (lectio senatus). Закон Овиния установил, «чтобы цензоры под клятвой выбирали в сенат лучших из всех категорий магистратов» (Фест, 246). Речь идет о бывших магистратах до квесторов включительно.
Сенаторы распределялись по рангам. На первом месте стояли так называемые «курульные сенаторы», т. е. бывшие магистраты, занимавшие курульную должность: бывшие диктаторы, консулы, цензоры, преторы и курульные эдилы; затем шли остальные: бывшие плебейские эдилы, народные трибуны и квесторы, а также сенаторы, не занимавшие в прошлом никакой магистратуры (таких было немного). Первым в списке стоял самый уважаемый сенатор, называвшийся princeps senatus (первый сенатор). Принадлежностью к той или другой категории определялся порядок голосования. Последнее происходило или путем отхода в сторону, или посредством личного опроса каждого сенатора. Созывать сенат и председательствовать в нем могли все экстраординарные магистраты, например диктаторы, а из ординарных — консулы, преторы, а позднее народные трибуны.[78]
До начала гражданских войн сенат пользовался огромным авторитетом. Это объясняется главным образом его социальным составом и организацией. Первоначально в сенат могли входить только главы патрицианских семей (patres conscripti (отцы, внесенные в список)). Но уже очень рано, вероятно, с начала республики, в сенате начали появляться и плебеи. По мере завоевания ими высших магистратур число их в сенате стало быстро увеличиваться. В III в. подавляющее большинство сенаторов принадлежало к нобилитету, т. е. к правящей касте римского общества. Это создавало сплоченность сената, отсутствие в нем внутренней борьбы, единство его программы и тактики, обеспечивало ему поддержку самой влиятельной части общества. Между сенатом и магистратами существовало тесное единство, поскольку каждый бывший магистрат в конце концов попадал в сенат, а новые должностные лица выбирались фактически из тех же сенаторов. Поэтому магистратам было невыгодно ссориться с сенатом. Магистраты приходили и уходили, сменяясь, как правило, ежегодно, а сенат был постоянно действующим органом, состав которого в основном оставался неизменным (массовое пополнение сената новыми членами было очень редким явлением). Это давало ему преемственность традиций и большой административный опыт.
Круг дел, которыми руководил сенат, был очень широк. До 339 г., как было указано выше, ему принадлежало право утверждать постановления народного собрания. После этого года требовалось только предварительное одобрение сенатом вносимых в комиции законопроектов. По закону Мения (дата его неизвестна), этот же порядок был установлен и
