территорий по инициативе покупателя может быть пересмотрен или автоматически продлен еще на двадцать пять лет.
Покупатель, то есть я, берет на себя обязательство пресечь набеги индейцев на северные штаты и территории Мексики.
Под договором должны стоять подписи президента Мексиканской республики генерала Антонио Лопес де Санта-Анна и руководителей обеих палат мексиканского Конгресса. И естественно моя.
Я должен заплатить двадцать миллионов в течении шести месяцев после подписания договора любым количеством платежей золотом, долларами США или английскими фунтами стерлингов, оставшуюся сумму тремя ежегодными платежами по десять миллионов и в течении этого срока, то есть трех лет, обеспечить признание Мексики со стороны Российской империи.
В уплату первого платежа может пойти обязательство покупателя взять на себя долг Мексики.
В этот момент мне сразу же вспомнилось лицо генерала Бенкендорфа, когда я во время обсуждения сделки по продаже мне Российской Американсколй Компании сказал о своем пожелании отдать мне на откуп отношения с Мексикой.
Сейчас мне выполнить это требование мексиканцев сущий пустяк, а вот если бы я не настоял на этом…. Тогда у господина Нессельроде был бы такой козырь в руках, что перебить его ох как трудно.
Договор должен вступить в силу как только я произведу первый платеж в размере не меньше одного процента общей суммы, то есть полмиллиона долларов. Подписывается он в пяти экземплярах: три мне, два мексиканцам.
— Хорошо, — никаких подводных камней в тексте я не увидел и вполне готов хоть сейчас подписать договор. — Когда и где пройдет подписание договора?
Граф Мигель Хоакин улыбнулся.
— В доме моего брата монсеньора Франческо как только туда прибудет президент Санта-Анна. Дом для этого специально куплен на окраине Акапулько и генерал сейчас здесь недалеко. Ваши люди тоже находятся там, — я повернулся к Анри, он кивнул подтверждающе.
— А скажите, граф, ваше мнение, что подтолкнуло мексиканцев сделать мне такое предложение. Продажа почти половины страны частному лицу, это по моему бесприцендентно.
— Реальный взгляд на положение дел, князь. Техас и Верхняя Калифорния практически уже потеряны. Вернуть их можно только силой, но здесь каких-либо шансов нет. Я был в Техасе и видел ваших казаков. Они очень хороши, даже слишком хороши. Думаю, что реально сейчас даже армия США не сможет противостоять против ваших казаков.Это больше десяти тысяч отличных бойцов, хорошо обученных и вооруженных. И командуют у вас русские офицеры имеющие опыт больших войн. В Верхней Калифорнии ситуация наверное такая же, по крайней мере доклады пришедшие оттуда панические.
— А как ваш брат, монсеньор Франческо, относится к этому? — этот вопрос для меня был очень важен. Среди мексиканцев, особенно в провинции, позиции католической церкви еще незыблемы и мне нет никаких резонов изгонять этих людей.
— Мой брат, монсеньор Франческо, в первую очередь католический епископ и он видит, как в Мексике набирает силу либеральная зараза. А у вас, князь, репутация консерватора и врага либерализма, — опаньки, вот это новости.
Граф Мигель слделал паузу, вероятно для того чтобы я прочувствовал всю глубину сделанного им для меня открытия и затем поставил жирную точку.
— В Мексике сейчас по сути очередная революция и то, что главным действующим персонажем является все тот же непотопляемый Санта-Анна, ничего не меняет. В Верхней Калифорнии мексиканских семей не будет и тысячи, тысяч по пять в Техасе и Санта-Фе-де-Нуэво, а на всей остальной территории страны около семи миллионов. Вы естественно возмете на себя мексиканский долг, а это где-то десять миллионов долларов и вся Мексика сразу же почувствует облегчение. И вот это будет самым главным.
Да, молодец граф Мигель Хоакин, разложил всю ситуацию по полочкам.
Он не стал задерживаться у нас даже на минуту и сразу же уехал, увозя мой положительный ответ и мои уточнения границы. Я хотел чтобы она проходила именно так как я её знал в 21-ом веке — южнее реки Гила и западнее Рио-Гранде.
Анри рассказал нам о путешествии нашей делегации. Скорость их передвижения оказалась фантастической. Двенадцать дней из Мехико в Техас по безводным пустыням Мексики, пять дней морем до Кубы. Пятьдесят дней, всего пятьдесят дней, Гавана — Лондон — Гавана. Притом в эту дни еще входит и время переговоров с Англии.
Таскать за собой целую кучу народа Петр не стал уже в Техасе и на Кубу они пошли втроем: он сам, Анри и Джузеппе.
Все складывалось как по мановению волшебной палочки и очередной приятный сюприз ожидал их в Гаване: Джо Мюррей собственной персоной.
Моему отчиму предложили заняться возрождением добычи меди на Кубе.
Богатые месторождения меди на юго-востоке острова разрабатывались испанцами почти двести пятьдесят лет, но землетрясение 1766-ого года разрушило медный рудник и шахту «Эль-Кабре».
После несколько лет назад какая-то английская компания решила возобновить добычу меди на Кубе. Прибывших британских инженеров даже не смутило землетрясение 1826-ого года.
Но их увлечение алкоголем и женским полом сыграло с англичанами злую шутку. Один из инженеров по пьяной лавочке пообещал местной красотке женится на ней, но когда дело начало переходить в практическую плоскость просто сбежал.
На беду англичан брат красотки оказался деловым партнером Джо. Его контора снабжала наши пароходы углем, который они с моим тестем завозили из Алабамы.
Вот этот угольный магнат и предложил мистеру Мюррею перебежать дорогу англичанам и заняться добычей меди. Особой выгоды для себя Джо в этом не видел, но кубинец был очень хорош как деловой партнер. Он был просто помещен на честности и мой отчим принял его предложение.
Англичане рвали и метали когда неожиданно получили отказ, ведь им уже оставалось поставить только подписи под договором о концессии. Но связи кубинца и деньги Джо оказались сильнее.
Совершенно неожиданно для мистера Мюррея дело пошло. Одним из его условий было использование свободного, а не рабского труда и это быстро выстрелило. Рудник в рекордные сроки был восстановлен и дал первую медь.
Кубинец был удовлетворен своей местью и не возражал против привлечения обиженной английской компании к дальнейшему сотрудничеству. Мы пока в таких объемах не нуждались и большая часть добываемой меди начала временно поставляться в Англию.
