Долго длилось молчание, в котором два сердца бились так быстро, как, наверное, ещё никогда не стучали человеческие сердца.
– Ещё немного, – тихо прошептала она, – ещё чуть-чуть и мы изменим свою судьбу… выберемся из клетки и уж более не утратим свободы.
– Ты будешь счастлива, любима. Вызволишь своего брата, нарожаешь с Фаридом кучу детей, заведёте хозяйство или наймёте слуг. Он, наверняка, поступит на службу и обеспечит тебя; это и вправду скоро случится, – облегчённо вздохнул Кирго.
– Ты приедешь на родину, найдёшь родителей, вы поплачете немного и потом будете счастливы – продолжала Гайдэ со слезами умиления.
И снова они молчали некоторое время. Была ночь чудная, беззвёздная и таинственная, какая только и может быть при таких обстоятельствах. Ветер ласкал их лица. А, тем не менее, Фарида всё не было. И как бы прекрасно не было стоять у моря в упоительном чаду, да только Гайдэ начинала волноваться. Мало-помалу и Карпер поторапливал: сначала знаками, потом уж и словами, затем уговорами.
От волнения Гайдэ побледнела, глаза её замутнели; она трогала лицо поминутно, забыв, что оно измазано сажей. Кирго, видя это, пробовал отвлечь её какой-то речью да не сумел. Они отчего-то начали ходить из стороны в сторону, как бы прогуливаясь. Шаги часто нас утешают, когда всё другое бессильно.
– С ним всё хорошо, – произнёс Кирго с надеждой.
Она опустила глаза, потом хотела взглянуть на него, но не могла.
– Не утешайте меня, – говорила она плача, – не говорите про него, не говорите, что он придет, я это знаю.
– Тогда не плачь. Видишь, вот, мы ждём, а он сейчас же и появиться на своём коне, только не плачь.
– Хорошо. Не буду.
Рыданья прервали её голос. Они остановились на месте. Наконец Гайдэ перестала, отерла слезы, и они снова пошли.
И так они ходили ещё два часа, как будто в тумане, как будто сами не зная, что с ними делается. Уже становилось опасно затягивать эту шутку. И Карпер поминутно напоминал о том Кирго, который мало-помалу начинал уговаривать девушку идти в лодку для безопасности. В такие мгновения глаза Гайдэ светились такой недоверчивостью, таким тайным подозрением, что в первый раз Кирго закусил губу и осёкся, во второй вспылил и отвернулся, а в третий начал оправдываться.
– Я ничего с ним не делал, и не виделся даже, – рычал Кирго, забыв про осторожность.
– Конечно нет, я и не думала – спохватилась Гайдэ и снова заплакала, увидав в сердце своём клевету.
– Тогда пойдём хоть в лодку. Тебя никто не увезёт без Фарида, клянусь. Там просто безопасней.
– Безопасней, да, безопасней. Но это ничего… я лучше здесь.
И они снова ходили; то останавливались и долго разговаривали на одном месте, то опять пускались туда-сюда. Что выстрадали они за эти мгновения. Какое отчаяние пережили. А небо между делом начинало светлеть, а вернее делалось не таким чёрным.
– Уж так долго нельзя, – скрепя сердце, говорил Кирго после молчаливого взгляда Карпера из лодки, – Давай я останусь, найду Фарида, отправлю его вслед за тобой. Только сядь в лодку.
Скупое «нет» сорвалось с женских уст. Некое странное внушение владело ей. Предчувствие неописуемое.
– Нас скоро могут видеть, могут всё узнать, и тогда прощай свобода, прощайте мечты. Я обещаю, что найду его, я клянусь.
Решимость Гайдэ поколебалась, она посмотрела по сторонам, потом вдаль, пристань была пуста. Она кивнула.
– Пойдём, прошу, – дёрнул Кирго её за руку. В порыве ходьбы они отошли от лодки метров на десять.
– Ещё пару минут, – ответила Гайдэ.
Они могли уплыть сию же секунду, могли быть счастливы, свободны. Лодка бы вмиг отошла от пристани, ветер бы ударил в небольшой парус, волна всплеснула бы под килем. Стоило только протянуть руку. Да как всегда, всё решили пару минут.
Вдруг, тени лежавшие всё это время рядом с маленькой хижиной со снастями неожиданно зашевелились, разрослись, и разделились. Новые тени выпрыгнули из-за угла и поползли по пристани. Две из них побежали к лодке. Другие без счёта бросились к нашим героям. Не успели они опомниться, как оказались отрезаны от лодки. Гайдэ отшатнулась от Кирго. Тени бросились в лодку. Голос Карпера закричал: «Руби!». Послышался всплеск воды, крики, что-то упало в воду. Кирго взял Гайдэ за плечи. Нужно было бежать вперёд.
– Быстрее, в лодку, – успел он вскричать. Но дева стояла в ступоре.
На Кирго налетел какой-то мавр с дубинкой в руках, по-видимому, не ожидая сопротивления, но юноша наотмашь попал ему кулаком в челюсть; тот уселся наземь в изумлении. В следующее мгновение кто-то ударил Кирго сзади в затылок, и через секунду на нём уже повисло два стражника, один из которых отбросил в сторону его кинжал, спрятанный за поясом. Юноша взвыл, но не сдался; высвободил как-то обессилившую руку и скинул одного из обидчиков, а второго ударил в пах – известный стратегический ресурс всех мужчин. Ужаленный повалился и застонал. Второй стражник весом оттеснил Кирго; ударил в бровь, в весок. Кирго попятился. Гайдэ застонала за его спиной. Как она ни сопротивлялась, как ни извивалась, её уж связали, причём, довольно бережно.
– Гайдэ!– закричал Кирго во всё горло. И телом устремился к ней, не обращая внимания на град ударов, осыпавший его лицо. Мысли слетели с головы осенней листвой. Весь он был теперь единое усилье.
Наконец изумлённый ударом в челюсть мавр пришёл в себя и быстрым прыжком сбил Кирго с ног; начал вязать руки тугой верёвкой. Евнух наш распростёрся на земле обессиленный. Всё было кончено. Когда его поднимали, видел он Гайдэ, лежащую без чувств.
Юноша узнал на себе пристальный взгляд Ракыба.
– Что же ты, не смог повязать евнуха? – обращался тот к мавру, – говорил же, что легко одолеешь. А сам?
– Не ожидал, ваше благородие, – с горечью отвечал мавр.
– Что ж, Кирго, с тобой и троим сладить было трудно. Пришлось нашим дуболомам вместо моряков брать одного тебя, – отозвался Ракыб с неудовольствием и посмотрел на рябого турка, появившегося из тьмы в мокром кафтане.
– Он меня вислом, а я в воду упал, – оправдывался промокший стражник.
– Если уж этих двух надо было взять живыми, то на тех-то можно было и саблей махнуть
– У них и у самих имелись, – отозвался другой, появившись также из тени. – Лодка пошла по воде, всё закачалось. Я стоял один. Был выбор: кинуться на троих в их же лодку или остаться; я не стал.
– Не до оценили мы рыбаков, – констатировал Ракыб, – да и сабли у них были… сдаётся… – он не стал заканчивать фразы.
Кирго слушал этот разговор с горьким сожалением. На него теперь не обращали никакого внимания, как обыкновенно стражи порядка и поступают: обезвредив всех преступников, связав их по рукам, они могут уложить их на пол и ещё два часа заниматься своими делами, судачить о том
