- Успокоилась?
- Нет.
- И я нет, - проговаривает, прижимаясь ко мне каменной эрекцией.
Мое тело тут же отзывается сладким спазмом между ног и растекающейся по ногам слабостью.
- Тебя так голая шлюха завела? Ты после них всегда домой с кувалдой в штанах возвращаешься?
Его губы ярко красные, блестящие от моей слюны, изгибаются в порочной улыбке.
- Ревнуешь?... Ревнует моя змея?
- Ты издеваешься, Литовский? Тебе правда смешно?
- Правда?... Смешно.
- Ну так иди расскажи своим проституткам - посмеетесь вместе.
- Яра.... - обхватывает меня под подбородком и заставляет смотреть в глаза, - Это всего лишь шлюхи.
- Секс с ними не считается изменой, да?... - шмыгаю носом.
- Какой секс? Я женатый человек.
Всматриваюсь в потемневшие зрачки и молчу. Если вымолвлю хоть слово, разревусь перед ним, как слабачка.
Я просто... просто умру, если он изменяет.
- Я обещал тебе верность?... - спрашивает и, не дождавшись моего ответа, продолжает: - Обещал. Литовские слов на ветер не бросают.
- Зачем ты смотрел на неё?
- Я не смотрел. Блядь.... я даже не скажу тебе сейчас, блондинка она или брюнетка.
- Рыжая!
- Точно. Ашимов рыжую попросил.
Я не верю своим ушам. Он словно не о шлюшках говорит, а о кошачьем питомнике.
- Я.... запрещаю тебе ходить в этот клуб, - выговариваю четко по слогам.
- Ты мне что?... - склонив голову набок, переспрашивает вкрадчиво.
- Запрещаю, - повторяю твердо, - Я не верю, что Ян тоже любуется голыми тёлками, и Лена закрывает на это глаза. Я не верю, Адам!
Он замолкает на целую минуту. Кружит глазами по моему лицу, подушечкой большого пальца касается уголка губ.
- Ему это не интересно.
- А тебе, стало быть, интересно?...
- И мне не интересно. Это бизнес, не более.
- Правда? - кладу ладонь на его грудь, веду ею вверх и ныряю пальцами под воротник рубашки, - Ну, так закрой его... пожалуйста....
Серо-зеленые глаза вмиг пьянеют, рот приоткрывается, и моей скулы касается теплое дыхание.
- Ты охуела, Яра. В край.
Глава 38
Ярослава
Однажды, когда я ещё училась и жила в Европе, мне пришлось стать свидетельницей крайне неприятной сцены. Кэрол, девочка, с которой мы учились на одном курсе, увидела, как ее парень целуется с другой в своей машине.
Бросившись к ним, она вытащила несчастную из машины и таскала за волосы по асфальту, пока я не оттащила ее от воющей от боли девчонки.
Неверный бой-френд дал по газам и уехал, а мне пришлось провожать бьющуюся в истерике Кэрол в кампус. С тех пор мы сдружились, и я ещё не раз наблюдала подобные сцены сначала с одним её парнем, потом с другим.
Тогда я для себя решила, что ни за что в жизни до такого не опущусь. Ревность и зависть для меня стояли на одной ступени и на мой взгляд были самым отвратительным, что может испытывать человек.
Сегодня мне хотелось хотелось убить рыжую стриптизершу и Литовского вместе с ней. Мысленно я сделала с ними ужасные вещи.
И не мысленно тоже.
Тихонько вздохнув, встречаю и провожаю глазами фары летящих по трассе навстречу машин. На моем колене лежит тяжелая ладонь Адама. Медленно поглаживая, подушечками пальцев обводит ямочки. Держит в напряжении, обещая наказать по возвращении домой.
Он запер меня в кабинете на время, пока отлучался, чтобы объясниться и попрощаться с партнером из Казахстана.
Если бы он знал, как мне не по себе.
Однако чувство стыда, как оказалось, с ревностью бороться не помогает.
Мои внутренности все ещё горят от обиды.
- Завтра все устроим, Ян, - проникает в сознание приглушенный голос Адама.
Глядя в окно со своей стороны, он негромко переговаривается с братом. Они обсуждали какие- то поставки, потом говорили все про тех же казахов и вот теперь тон Литовского снизился.
- Я понял, да.... Все равно придется это сделать.
Повернув голову, выхватываю взглядом его профиль. Густые брови нахмурены, длинные ресницы подрагивают. От него буквально фонит напряжением.
Коротко глянув на меня, ощутимо сжимает колено.
Я выпрыгиваю из машины, едва она въезжает на территорию дома и останавливается перед поднимающимися воротами гаража.
Запахнув полы пальто, несусь через двор, будто за мной чёрти гонятся, и залетаю в дом.
Ошалело выпучив глаза, Иван даже не успевает поздороваться.
Внутри меня буря. Она продолжает бушевать, и пока я не представляю, как смогу усмирить ее и не допустить нового взрыва между нами.
Добегаю до комнаты, но перед тем, как закрыть дверь, слышу неспешные размеренные шаги на лестнице.
К панике присоединяется азарт. От контраста потряхивает.
Скинув пальто на пол, заскакиваю в ванную, но непослушные руки не успевают провернуть замок. Дверь распахивается, являя моему взору каменную глыбу, коей я сейчас вижу Адама. Интуиция твердит, что игры закончились. В животе холодит от страха.
- Выйди. Пожалуйста. Мне душ принять надо.
Он в ботинках и куртке, даже не покурил по приезду.
Рывок за ворот платья, мой тихий вскрик и жесткие пальцы на горле парализуют. Я повисаю в его руках и как стрекоза запутываюсь в зрительной ловушке.
- А-дам...
Он подтягивает меня к себе и молча кривит губы - не то улыбка, не то оскал. Взгляд из-под тяжелых век сбивает с толку. Кровь в моих венах воспламеняется.
Я чувствую нашу энергетическую сцепку. Литовский тоже. Не уверена, что в восторге от этого.
Опустив глаза на мои губы, облизывает собственные и, оказывая давление на мое плечо, вынуждает встать на колени.
Понимаю всё в тот же миг.
Расстегнув молнию брюк, одним движением руки освобождает член. Увитый толстыми венами, он максимально эрегирован.
Я успеваю только схватиться руками за его бёдра и немного отпрянуть, когда налитая кровью плоть едва не ударяет меня по лицу.
- Открой рот, - слышу сверху.
Легкая судорога, пробежавшая вдоль позвоночника, опоясывает талию и опускает в живот вибрирующим теплом. Я проглатываю обильную слюну и выполняю требование. Заливаясь жаром, порочно высовываю язык, на который тут же опускается горячая головка.
Только моя. Если узнаю, что ее облизывает кто-то ещё - откушу.
Вскинув взгляд, отправляю мысленное послание. Читает. Усмехается и тихо цедит:
- Ненормальная...
Даже не сомневайся, милый.
Обняв губами упругую ярко-розовую плоть, погружаю ее в рот. Адам шипит и толкается бёдрами. Чтобы хоть как-то следить за глубиной проникновения, обхватываю ствол у основания ладонью.
Сосу, стараясь доставить удовольствие такое, чтобы забыл всех и все, что у него было до меня. Беру глубоко и плотно, сама заводясь не на шутку.
Дыхание Литовского быстро сбивается. Становится рваным и поверхностным. Наказание выходит из-под контроля.
Скинув куртку на пол, он расстегивает рубашку, ремень и, не прерывая меня, раздевается догола. Затем, ловко распустив мои волосы, накручивает их на кулак и забирает инициативу.
Долбит в горло, лишь изредка позволяя отдышаться. До моих хрипов и нечленораздельных звуков. До обильных слез и вязкой слюны на подбородке.
Скребу ногтями по бедру, моля о пощаде. Рычит и, наконец, прекращает пытку.
- Жи-животное...
Ударив по губам каменным членом, дергает меня вверх и, обхватив талию, тащит в комнату.
- На живот, - велит, бросив на кровать.
- Мне нужно раздеться...
- Раком, Яра!
- Адам!...
Едва успеваю перевернуться, как он сам ставит меня так, как ему удобно. Разводит бёдра в стороны и, фиксируя ладонью, прижимает грудью к матрасу. В следующее мгновение подол платья задирается, и мои колготки с треском разрываются по шву.
Шиплю и агрессивно брыкаюсь. Белье, на мгновение впившись в кожу, тоже рвется. Чувствительную влажную плоть обдает потоком воздуха.
- Сука...
Раскрывая складки, требовательно и грубо трогает меня рукой. Я продолжаю дергаться. Внутренняя уверенность в том, что так я ни за что не кончу, испаряется, когда, скользнув по пульсирующему клитору подушечкой пальца, просто несколько раз подряд надавливает на него. Промежность опаляет искрами и заставляет судорожно сжаться. Замираю под удовлетворенный смешок Литовского, и в следующее мгновение чувствую резкое вторжение.
