сундучка пару поворотов, и приоткрыл заветную крышку…
Внутри лежали маленькие сморщенные бобы коричневато-зеленого цвета. И выглядели они вполне безобидно. Но… так могло показаться только на первый взгляд.
Хьюго взял один боб, а затем закрыл сундучок обратно на замок, а ключ положил снова за пазуху (как нечто ценное, что нужно беречь словно зеницу ока).
– Ну что, готов? – спросил Хьюго, глядя на Патрика. – Хм… вижу, что да, – ответил он сам себе (в том смысле, что Патрик и в самом деле был уже «готов»). И Хьюго присел рядом с ним, приподняв ему голову.
– Давай-ка, съешь-ка вот это, – и он закинул маленький боб ему в рот. Но боб так и остался лежать там совершенно неподвижно. И Патрик совсем не хотел его глотать.
– Так, – Хьюго это озаботило, и он пошел шерстить рукой тележку, чтобы найти хоть какую-нибудь жидкость.
– Всякий хлам, – бубнил он, вороша вещи рукой. Но потом он все-таки добрался до какой-то фляжки и, понюхав ее, убедился, что это обычная вода.
– Ну слава богу, – сказал он и залил ее в Патрика.
Патрик с жадностью сделал пару глотков, проглотив заодно и боб, и немного почмокав, устроился обратно у своей тележки.
Они находились практически посреди улицы (хоть и безлюдной, хоть и на окраине), и Хьюго повезло, что было уже совсем темно и никто их не видел. Конечно, кто-то мог бы сейчас выглянуть из окна и увидеть их, но разве они смогли бы понять, что происходит там внизу? Что сейчас там находятся два гнома и что через пару мгновений произойдет жуткое колдовство.
Однако никто из окна так и не выглянул, и это было хорошо, потому что как только Патрик заглотил боб, вокруг его тела начало появляться странное зеленоватое свечение. Свет становился все ярче и ярче, и в какой-то момент произошла короткая вспышка, и буквально на одну секунду зеленый свет озарил всю улицу…
Где-то неподалеку стояла одинокая группа ребят, которые просто общались между собой, и заметив яркий свет, они лишь на миг повернули головы в эту сторону, но затем, не придав этому особого значения, продолжили общаться дальше.
А тем временем от Патрика исходило уже последнее зеленоватое свечение, а сам он уже практически уменьшился до своих привычных размеров и… застыл… застыл, превратившись в фарфоровую фигурку садового гнома… На нем была его шляпа с широкими полями, костюмчик и башмачки. И если бы его выставили сейчас на садовый участок, то его и впрямь можно было бы спутать с другими «ненастоящими» садовыми гномами. Патрик застыл в блаженной улыбке и сидел, облокотившись на колесо своей тележки со слегка съехавшей на лоб шляпой, и в продаже, на аукционе, его спокойно могли бы назвать чем-то вроде «отдыхающего» гнома.
Но это было в перспективе, а что касается «сейчас», то Хьюго, не раздумывая долго, разгреб в тележке немного места и перетащил застывшего Патрика уже туда. «У, тяжелый, зараза», – сказал он, приподнимая его. После чего немного передохнув, уже покатил тележку в направлении «своего» трактира.
По пути ему встретились те самые ребята, которые находились неподалеку и видели эту вспышку. И кто-то из них решил докопаться до него, увидев странного человека с тележкой.
– Отличный садовый гном! – выкрикнул один из них. – Где взял? – И все другие поддержали его легким смехом.
Но это была не лучшая идея – дразнить гнома. Тем более такого уличного как Хьюго. Но Хьюго был не в настроении, чтобы с ними разбираться, и поэтому просто молча прошел мимо. И можно сказать, что ребятам даже повезло.
Не услышав ничего в ответ, они махнули на него рукой, сказали что-то еще и снова дружно посмеялись. Но Хьюго этого уже не слышал и быстрыми тяжелыми шагами направился к автобусной остановке.
***
В это время Энди, который был похищен в Ковент-Гардене, наконец-то пришел в себя. У него все еще гудела голова, и он с трудом вспоминал свои последние минуты, когда его похищали. И он даже не представлял, сколько времени он провел без сознания и где он мог сейчас находиться… Но прежде, чем Энди открыл глаза, он уже понял, что находится он не в самом лучшем месте, потому что до него донеслись неприятные и даже зловонные запахи гнили и сырости, которые были здесь везде. А затем уже сквозь расплывчатую картинку глаз он увидел, что он и вправду находится в каком-то странном месте – в каком-то темном полумрачном подвале, где маленькие окошки виднелись только под потолком. Сам же он лежал на грязном отсыревшем матрасе (от которого тоже тянуло смрадом и зловонием), а вокруг него то там, то здесь виднелись не менее отвратные персонажи (человек десять-пятнадцать) – те, кто его похитил, и наподобие них: они либо общались между собой, либо сидели в разных местах и ленно занимались своими делами. И Энди мог слышать от них только невнятные разговоры и редкие противные смешки.
«Что это за место? – пронеслось у него в голове. – Куда я попал?»
Будто это был какой-то притон (запрятанный где-нибудь в глубине города), где собиралось всякое местное отребье: здесь они могли чувствовать себя вольготно, смеяться и грязно шутить. И теперь Энди тоже оказался в центре их логова. И, пожалуй, это было самое неприятное место, в котором ему только доводилось когда-либо быть.
По стенам тут бегали многоножки и всякая другая живность вроде пауков и клопов. И Энди как раз увидел, как один такой клоп вылез из-под его матраса и тоже полез на стену, отчего Энди интуитивно отстранился в сторону.
– У, мерзкие твари! – сказал какой-то старичок рядом, тоже заметив жирного клопа, и тут же прибил его кулаком. – Житья от них нету, гады!.. – И он с напряженным лицом размазал трупик клопа по стене. После чего переключившись обратно на свои дела, уже просто пробубнил: – Совсем одолели, черти…
Тут же мимо них разгуливали местные коты, зашедшие с улицы, чтобы согреться, и ластились к ногам в ожидании еды. И нет-нет, да что-нибудь им и перепадало. И коты эти были такие же грязные и облезшие, как и все здешние обитатели, но это, естественно, никого не смущало.
– О, – кто-то из другого конца с косынкой на голове (и в странном пижамном одеянии с укороченными рукавами и укороченными штанинами) наконец-то заметил, что Энди открыл глаза, и сказал это непривычно тонким голосом. – Очнулся… ах, человечинка с нежной кожицей. – И к нему подпрыгнул бледный худощавый тип (намного выше остальных – так, что буквально свисал над ними, но при
