этом согнутый в три погибели и с легким горбом на спине) и дотронулся до Энди пальцем (как будто никогда до этого не видел людей). У него были непривычно длинные ноги, которые он все время сгибал в коленях, и короткое тело. И от этого он выглядел еще более жутко.
Энди сморщился и одернул руку. Ему было как-то не очень приятно и в какой-то степени даже противно.
– Да оставь ты его, – вяло вмешался другой гном, тот самый главарь Винс в грязной шапке, который сидел поодаль и перебирал свои запасы. – Нам нужно сохранить его товарный вид.
«Товарный вид?! – беспокойно подумал Энди. – Товарный вид для чего??..» И этот вопрос повис у него в воздухе.
После чего худощавый гном послушно отошел в сторону, но все еще продолжал смотреть на Энди из темного угла (не в силах подавить к нему свой интерес). И было непонятно – то ли он пытается его напугать, то ли произвести впечатление, то ли у него просто было не все в порядке с головой… (И больше всего Энди склонялся именно к последнему варианту). Но хорошо хоть он слушался Винса и держался от Энди подальше. И этого уже было достаточно.
– Ну ладно, – сказал Винс после некоторой паузы и мельком глянул сначала на Энди, а потом на своих сотоварищей. – Хорошо бы присмотрел за ним кто-нибудь…
– Можно я?! Можно я за ним присмотрю?!! – всполошился худощавый гном, выглядывая из своего угла прежде, чем кто-либо успел опомниться. Винс сначала неодобрительно вздохнул, но потом увидев, что других желающих как-то не намечается, просто махнул на него рукой:
– Ладно, – протянул он недовольно. – Но только осторожно, и не донимай его сильно.
– Так и будет! Так и будет! – последовало радостное восклицание писклявым голосом.
Первым делом худощавый гном по кличке Кроха заботливо принес ему суп, и Энди с ужасом обнаружил, что там плавают клопы… И прямо при нем Кроха подкинул туда еще одного, которого он нашел здесь же, в матрасе.
– Чтоб сытнее было, – сказал он с диковатой улыбкой и от удовольствия потер руки, как будто бы и сам был не прочь это съесть. Все-таки в отличие от других здешних гномов Кроха относился к клопам с наибольшим благоговением, и, скорее всего, он тут был такой единственный. И, наверное, слава богу.
– Эм, спасибо… – замялся Энди, не зная, как лучше отказаться от супа. – Но я не голоден… Я могу поделиться с тобой, если хочешь.
После чего Кроха заерзал глазами (как будто бы осмотрелся, не видит ли кто его) и сам затянул суп в один присест. А затем вытащил откуда-то из-под одежды уже надкусанный кусочек хлеба и начал уминать его в обе щеки.
Его было одновременно и жалко, и в то же время он был слишком назойливым и неприятным. Не говоря уже о его проблемах с головой. И как бы странно это ни звучало, но на его фоне даже Винс казался вполне себе нормальным…
Но, видимо, Кроха боялся Винса, и одного того предупреждения ему было достаточно, чтобы не слишком доставать Энди. К тому же Энди увидел у него на руках шрамы, и, наверное, ему иногда доставалось от Винса, и, возможно, именно поэтому он и был таким послушным. И отпотчевав с ним супа, он снова удалился в свой уголок и время от времени с любопытством вытягивал шею, чтобы просто проверить, как там его подопечный. И вскоре единственным неприятным фактором для Энди остались уже только вонь и клопы, которые ближе к вечеру начали проявлять все большую активность.
Энди провел здесь целый день (а точнее, вечер, если учитывать то время, которое он находился в сознании), и никто даже не удосужился ему объяснить, что происходит. Но было ясно, что они уже обыскали все его вещи – в поисках шара, разумеется. И, разумеется, ничего не нашли. (И хорошо хоть, ничего у него больше не взяли, но, наверное, они действительно хотели сохранить у него хороший «товарный вид»). Так что в основном на Энди больше не обращали внимания. И в какой-то степени он был даже предоставлен самому себе.
Он не знал, сколько он здесь еще будет, и не знал, что с ним собираются делать, но боялся спросить об этом. К тому же рано или поздно он все равно об этом узнает, а привлекать к себе лишний раз внимание ему не хотелось. Но кое-что ему все-таки удалось понять: краем уха он услышал, как Винс говорит про мистера О’Брайена!..
– Ну? Нашли этого заучку? – спросил Винс, когда в подвале появилось еще несколько уличных гномов, только что зашедших с улицы. – Тогда передайте ему вот это, – и он протянул одному из них какой-то сложенный листок, после чего тот гном сразу же удалился…
А мистер О’Брайен находился уже в трактире, у них в номере, и судорожно ходил взад и вперед, все время поглядывая на часы. Потому что Энди должен был уже объявиться к этому времени. Да и Хьюго должен был тоже подоспеть сюда к вечеру. Но никого из них еще не было, и мистер О’Брайен не находил себе места. Он был в жутком напряжении и не мог ничего делать, кроме как наворачивать круги и прислушиваться к каждому шороху.
И самое ужасное было то, что от него уже ничего не зависело. Он мог защитить Энди лишь на момент его встречи с Патриком (в случае если бы тот пошел в открытое наступление), а дальше ему оставалось только надеяться, что все пройдет хорошо. И он действительно все еще продолжал надеяться, что так оно и есть, и что это либо просто задержались автобусы, либо Энди перепутал станции и вышел не на той остановке, и именно поэтому он сейчас и задерживается… И когда мистер О’Брайен услышал чьи-то шаги в коридоре и последующий короткий стук в дверь, его сердце на секунду сжалось.
«Ну наконец-то», – проговорил он и второпях метнулся к двери, ожидая увидеть там Энди (ну или охранника, который бы сообщил ему, что внизу его кто-то ждет). Но что-то ему подсказывало, что это был не Энди (и не охранник) и что они бы не стали стучать в дверь.
И вправду: на пороге его встретил неизвестный человек в кепке. И, не показывая своего лица и ничего не говоря, он просто передал мистеру О’Брайену записку.
– От кого?.. – хотел было спросить мистер О’Брайен у почтальона, переворачивая листок и не видя нигде подписи, но когда он поднял глаза, «почтальона»
