– А по уровню развития, – тихо проговорил Рафик, наблюдая за Калумом и Акорной, обсуждавшими вопросы электролитического разделения металлов, – ей одновременно четыре и двадцать четыре.
– Верно, – согласился Гилл. – Она знает о добыче металлов, металлургии и управлении небольшими кораблями почти столько же, сколько и мы, но ничего не знает о – ну, ты понимаешь…
– Нет, не понимаю, – ответил Рафик, не без удовольствия наблюдая за тем, как лицо Гилла багровеет, приобретая тот же цвет, что и его борода.
– Ты все прекрасно понял. Я имел в виду разные женские вопросы.
– Думаешь, пришло время для того, чтобы один из нас поговорил с ней насчет человеческой системе воспроизведения? Честно говоря, не вижу, зачем это нужно, – ответил Рафик, стараясь не показать, что его эта мысль также смущает. – Мы же ничего не знаем о том, как размножаются представители ее расы. Может, они просто… ну, скажем, рогом оплодотворяют цветочки.
– Этот мех не все скрывает, – возразил Гилл. – Кроме того, за прошлый год я, как и ты, достаточно часто купал ее. Анатомически это явно женщина, – он с сомнением поглядел на длинное хрупкое тело Акорны. – Женщина с плоской грудью, но все же женщина, – поправился он. – И она не может больше разгуливать по кораблю, ничем не прикрытая кроме своих длинных волос и белой шерстки.
– Почему бы и нет? Может, у ее расы нет запрета на наготу.
– Зато у моей есть! – крикнул Калум. – И я не собираюсь спокойно смотреть, как полуголая девушка-подросток разгуливает по нашему кораблю!
Акорна подняла на него глаза:
– Где?..
Она так и не поняла, отчего трое мужчин разразились дружным хохотом.
У них по-прежнему оставался белый полишелк, который Рафик купил на базаре Мали, чтобы облачить своих “жен” в подобающие нео-хаддитам одежды. Гилл отрезал кусок ткани, Калум где-то раскопал скрепки; вместе они задрапировали фигурку Акорны белой тканью и набросили свободный конец ей на плечи наподобие шарфа. Из второго куска ткани было сооружено подобие тюрбана, скрывавшего ее рог. Ну, или почти скрывавшего.
– Мне неудобно, – пожаловалась она.
– Милая, мы же не модельеры. И ты не можешь пойти в хороший ресторан в моем старом комбинезоне. А тебе стоило бы купить для нее одежду, пока мы здесь, – последняя фраза Гилла была адресована Рафику.
– Вот ты и покупай, – ответил Рафик. – Тебе просто повезет, если ты найдешь на этой планете что-то кроме камуфляжа и старой формы.
Однако Рафик был несправедлив к магазинам Нереда. Как женщины, так и мужчины в ресторане “Вечерня звезда” были разодеты как павлины: мужчины были в элегантных серо-серебристых вечерних костюмах, женщины же представляли собой пестрый цветник всех стилей и мод галактики – в ярких разноцветных шелках и атласе. Среди такого пестрого собрания рудокопы надеялись остаться незамеченными: их одежда была вполне респектабельной, но не шла ни в какое сравнение с серебристыми костюмами, Акорна же, одетая отнюдь не в яркие шелка и не носившая никаких украшений, должна была выглядеть крайне скромно в равнении с женщинами, относившимися к привилегированному классу Нереда. Однако же все вышло наоборот. Высокий рост и хрупкость девушки, водопад серебряных кудрей, ниспадавших из-под импровизированного тюрбана и простота белого сари из полишелка – все это выделяло ее из толпы, делая похожей на белую лилию среди пышных пионов. За ней следило множество глаз; Рафик заметил, что метрдотель что-то быстро просчитал, после чего предложил им явно лучший стол, чем полагался, по его прикидкам, четырем горнякам-инопланетникам. Не слишком удачно, однако возражать не имело смысла: это привлекло бы к ним еще большее внимание. Придется смириться. Рафик дал себе слово, что будет пристально следить за тем, чтобы тюрбан Акорны не свалился у нее с головы. Он огляделся, стараясь понять, есть ли в зале еще женщины в тюрбанах или столь же хрупкие, как Акорна. В галактике, в конце концов, встречаются люди весьма странного вида… однако, когда Акорна вернется к своему народу, это сразу решит массу проблем!
Рафик был так сосредоточен на том, чтобы уберечь Акорну от излишнего внимания, что подлинная опасность застала его врасплох. Молодой человек в коричневой униформе ворвался в ресторан, сбил с ног официанта, несшего поднос с суповыми тарелками и в поднявшейся суматохе успел трижды выстрелить из лазерного бластера в Рафика, после чего мгновенно скрылся.
Гилл вскочил, уронив стул, торопясь на помощь к Рафику, но Акорна опередила его, склонившись над пугающе неподвижным телом. Череда самых страшных картин вихрем пронеслась в голове Гилла. Рафик не двигался, хотя должен был кричать от боли – половина его лица была обожжена. Акорна возилась со своим тюрбаном. Нельзя позволить ей этого делать. Она должна остаться в тюрбане. Врача! Им нужен был врач! Какой-то идиот что-то болтал о поимке убийцы. Да кому есть до этого дело?! Ничто кроме Рафика не имело сейчас значения.
Акорна склонилась над Рафиком: ее глаза казались темными озерами, зрачки сжались в почти невидимые серебряные черточки. Она почти касалась Рафика своим рогом. Это зрелище разрывало сердце: дитя, оплакивающее отца. Гилл подумал, что нужно увести отсюда девушку, чтобы никто не видел ее горя. Нужно спрятать ее, пока еще немногие заметили ее рог. Но когда он попытался приблизиться к Рафику, у него возникло ощущение, что он плывет сквозь какую-то вязкую тяжелую жидкость, словно само время замедлилось вокруг них – а когда ему удалось добраться до Акорны и Рафика, Калум остановил его, схватив за плечо.
– Подожди, – проговорил он. – Она умеет очищать им воду, воздух и обнаруживать яд. Возможно, она может лечить и раны, нанесенные лазером.
Они стояли и смотрели, а обожженное лицо Рафика одевалось новой, здоровой кожей там, где ее касался рог Акорны. На мгновение девушка замерла, держа рог прямо напротив сердца Рафика, словно бы заставляя его выйти из шока, заставляя дышать и жить. Потом Рафик пошевелился и открыл глаза.
– Что случилось, во имя десяти тысяч больных сифилисом верблюдиц? – раздраженно проговорил он.
Калум и Гилл попытались немедленно рассказать ему все. Затем к ним начали подходить гости, сидевшие за соседними столиками: теперь, когда опасность миновала, они горели желанием поделиться своими впечатлениями о нападении. Те, кто сидел в отдалении, разумеется, тоже хотели знать, что случилось. Увидев только упасшие стулья и валявшиеся на полу блюда и удостоверившись, что все жертвы нападения живы и здоровы, они вернулись к своим столам, чтобы продолжить прерванную трапезу. Калуму удалось надеть на голову Акорны тюрбан, а Рафик надвинул его на ее рог. Затем Рафику и Гиллу пришлось объяснять собравшимся у их стола, что – нет, с Рафиком ничего не произошло, лазерный луч даже не зацепил его: убийца промахнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
