голову в её сторону.
– Питаются? – переспросила она, её голос прозвучал сдержанно, но в нём звучала нотка скептицизма. – Что вы имеете в виду?
Жанна чуть улыбнулась, но в её улыбке не было тепла.
– Мысли, страхи, слабости… Всё, что мы пытаемся скрыть, становится пищей для картины, – ответила она, её голос звучал как предупреждение. – Она дышит этим.
Филипп Готье, сидевший в углу с бокалом бренди, издал тихий смешок.
– Дышит? – насмешливо спросил он и поднял бровь. – Это уже слишком, мадам.
– Правда редко бывает удобной, – резко ответила Жанна, её взгляд остановился на Филиппе. – Посмотрите на нас. Каждый с самого начала чувствовал это место. Но вместо того, чтобы разобраться, мы позволили ему сломить нас.
– Вы предлагаете бороться с отелем? – холодно спросил Эмиль Дюмон, не скрывая сарказма.
– Нет, – ответила Жанна, её голос стал твёрже. – Я предлагаю осознать, что происходит. Пока мы поглощены страхом, картина набирает силу.
Катрин внимательно слушала, а потом шагнула вперед, задержавшись перед холстом. Лицо Антуана, замершего в вечном ужасе, смотрело прямо на неё.
– Если картина питается страхом, – сказала она, глядя на полотно, – как это можно остановить?
Жанна молчала несколько секунд, затем её лицо стало серьёзным.
– Единственный способ – не давать ей того, чего она хочет, – сказала она. – Не бояться.
– Не бояться? – громко переспросил Филипп. – В этом доме, где каждый шаг приносит новые смерти? Где каждое лицо на картине – это напоминание о том, что следующий можешь быть ты?
Его слова прозвучали резко, словно удар. Софи, сидевшая в кресле, вздрогнула, а её руки судорожно сжали подлокотники.
– Она права, – неожиданно произнес Ренар, поднимаясь с места. Его голос был твёрдым. – Пока картина видит в нас страх, она будет использовать его против нас.
– Тогда почему мы ничего не делаем? – внезапно выкрикнула Софи. Её лицо было бледным, а голос звучал на грани истерики. – Почему мы просто сидим и говорим? Это не поможет нам выжить!
– Софи, прошу вас, успокойтесь, – сказал Пьер неожиданно мягко. – Мы пытаемся найти решение.
– Решение? – Софи резко повернулась к нему. – Ваше решение – ждать, пока картина убьёт нас всех?
Пьер отвёл взгляд, но ничего не ответил. Катрин подошла к Софи, осторожно положив руку ей на плечо.
– Мы найдём способ, – сказала она тихо. – Но паника сейчас не поможет.
Софи выдохнула и закрыла лицо руками. Гости снова замолчали. Каждая фраза, произнесённая вслух, становилась слишком тяжёлой. Жанна, взглянув на Катрин, чуть покачала головой.
– Мы должны оставаться вместе, – сказала она. – Поодиночке мы слабы. Но если мы будем действовать как одно целое…
– Какое одно целое? – напряжённо перебил её Эмиль. – Вы думаете, кто-то из нас не подозревает остальных?
Эти слова молотом ударили по атмосфере в комнате. Теперь каждый из гостей смотрел друг на друга с тенью подозрения. Жанна поднялась. Её фигура в слабом свете камина казалась больше, чем есть.
– Именно поэтому мы должны быть осторожными, – твёрдо сказала она. – Картина играет на нашем недоверии. И если мы позволим ей разорвать нас, она победит.
Пьер отошёл к окну, его взгляд снова устремился на метель за стеклом. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Катрин подошла ближе к картине, её пальцы слегка коснулись края рамы.
– У нас есть выбор, – произнесла она, не отводя взгляда от холста. – Либо мы позволим ей диктовать нам правила, либо найдём способ её обмануть.
Тишина, воцарившаяся после слов Катрин, была плотной, как натянутая струна. Но это напряжение длилось недолго. Взгляд Эмиля, полный раздражения, скользнул по гостям, словно он искал, кого обвинить.
– Обмануть картину? – произнёс он, его голос звучал холодно, с лёгкой насмешкой. – Вы говорите так, будто это игра. Но кто-то из нас точно знает правила.
Филипп Готье, сидевший в углу с видом усталого равнодушия, бросил на него тяжёлый взгляд.
– Если вы хотите сказать, что кто-то из нас виновен, то говорите прямо, – резко ответил он, откладывая бокал на стол. – Мне надоело слушать намёки.
– А вы разве не видите? – Эмиль шагнул ближе, его пальцы слегка сжались в кулак. – Вы, музыкант, всё время сидите в стороне, как будто всё происходящее вас не касается.
Филипп грозно встал:
– А что, по-вашему, я должен делать? – бросил он в ответ. – Кричать, как вы, или молча искать виноватого?
Жанна, наблюдавшая за их перепалкой с тихим спокойствием, вдруг подняла руку.
– Перестаньте, – произнесла она, её голос был мягким, но твёрдым. – Это именно то, чего хочет картина. Вы становитесь её марионетками.
– Марионетками? – Софи подняла голову. Её глаза покраснели от слёз. – А вы, мадам Дюваль, может, лучше расскажете, почему вы так уверены, что всё это связано с нами? Может быть, это вы её… подпитываете?
– Достаточно! – резко произнесла Катрин, шагнув вперёд. Она одним словом отрезала новый виток скандала. – Все вы сейчас тратите силы на бессмысленные обвинения.
– Значит, вы защищаете её? – холодно произнёс Эмиль, повернувшись к Катрин. – Вы ведь сами первая говорили, что каждый из нас может быть замешан. Или вы уже передумали?
Катрин встретила его взгляд, не отводя глаз.
– Я пытаюсь напомнить, что здесь есть реальная угроза, – ответила она сдержанно, но твёрдо. – И она гораздо больше, чем наши мелочные подозрения.
Но её слова, казалось, лишь разожгли обстановку. Эмиль фыркнул.
– Конечно, вы так и скажете, – бросил он. – Потому что вам есть что скрывать. Как у всех нас.
Филипп не выдержал, его рука с силой ударила по спинке стула.
– Хватит! – выкрикнул он. – Я не собираюсь слушать эти бредовые обвинения. Если вы считаете, что я виноват, то скажите это мне в лицо.
Эмиль, которого крик, кажется, только раззадорил, подошёл ближе.
– Может быть, вы и есть тот, кто начал всё это? – процедил он. – Постоянно сидите в тени, наблюдаете, молчите. Очень удобно, не правда ли?
Мгновение спустя, до того, как кто-либо успел вмешаться, Филипп резко толкнул Эмиля в грудь. Тот, пошатнувшись, быстро оправился и, не раздумывая, бросился на него. Их тела столкнулись с глухим звуком, и тяжёлый удар кулаком разорвал тишину. Гости вскочили с мест, в воздухе повисли крики.
– Прекратите! – закричала Катрин, пытаясь встать между ними.
Жанна, стоявшая чуть поодаль, наблюдала за происходящим с холодной отстранённостью, как будто знала, что всё это неизбежно. Софи, прикрывая руками рот, тихо плакала, её
