— Потому что именно это ты делаешь в его возрасте, когда не объезжаешь тестостеронового зверя. Тебе нужны все возможные отвлекающие факторы.
Кира усмехнулась.
— Полагаю, ты прав. Ведь ты знаешь, что и сам недалек от этого.
Маркус улыбнулся.
— Дальше, чем ты думаешь, и, вероятно, дальше, чем кто-либо знает. Потому, что у моего сына скоро наступит половая зрелость. А она моложе меня более чем на десять лет. Я слишком стар для нее, не так ли?
— Если ты говоришь о Рэйчел… нет, это не так. Из-за протезов и сигналов от имплантов ты будешь стареть намного медленнее. Возможно, сейчас тебе кажется, что ты для нее слишком стар, но подожди несколько лет, и все выровняется. У нее нет ничего, что могло бы сохранить ее молодость. Однажды Рэйчел будет выглядеть старше тебя, и ей это очень не понравится.
— А как насчет того, что внутри? — спросил Маркус. — Я всегда буду больше киборгом.
— Никто не знает, что это означает в долгосрочной перспективе. Ты один из прототипов, поэтому устанавливаешь планку. Я тебя восстанавливала, но даже я едва могу думать о краткосрочной перспективе. Лучшее, что я могу сделать, это дать вам, ребята, возможность самим узнать, что будет дальше. И мне жаль, что я не пришла к этому до того, как ты потерял жену и детей.
— Это все равно должно было случиться, Кира. Моя жена не хотела, чтобы я получил усовершенствования. Я сделал это без ее согласия, потому что чувствовал, что у меня нет выбора. Рэйчел, возможно, и не хочет быть киборгом, но, похоже, ее не слишком беспокоит то, что я один из них… несмотря на то, что она говорит обратное. Мне придется поработать над тем, чтобы вести себя с ней более нормально. Хотя, мне не так легко это делать, как Эрику. Иногда он вообще не кажется киборгом.
— Ну, немногие обращенные мужчины похожи на Эрика. Пейтон, определенно, нет, но я бы ничего не стала в нем менять. Имей в виду, что Рэйчел тоже всегда будет киборгом. Я не могу исправить то, что Брэд с ней сделал. Это невозможно. Кибернетика установлена взамен части удаленного мозга. Она изменилась навсегда. Ее единственный выход адаптироваться, но мне жаль, что она так это ненавидит.
— Я могу задать личный вопрос о кибернетике Рэйчел?
Кира кивнула.
— Учитывая ваши отношения думаю, это нормально.
— Если ее речевые способности можно исправить, сможет ли Сита откалибровать ее так, чтобы она могла петь?
— Это прекрасная идея… и ответ таков: я не знаю. Было бы полезно, если бы у нас были измерения голосовых связок Рэйчел. Музыкальные инструменты постоянно настраиваются. И мне кажется, что можно было бы заставить ее кибернетику настроить ее голосовые связки. Я уверена, что Сита изучит этот вопрос, если ты ее об этом попросишь. Она обожает Рэйчел.
— Я знаю. Я тоже, — сказал Маркус.
Кира вздохнула.
— Ладно. На минуту я буду походить на твою мать, дающую тебе совет, но меня это больше не волнует. Как я заметила, самое сложное, чему, приходится научиться большинству восстановленных киборгов, это позволить себе искать собственное счастье. Стремление к удовольствиям заложено в человеке. Это начинается, когда мы еще невинные дети. Однако большинство киборгов, которых я восстанавливаю, похоже, чувствуют себя недостойными своего счастья. Я не смогла определить, происходит ли это от стыда за замену органических частей кибернетикой или просто от того, что они были солдатами. И на этом, пожалуй, все.
Маркус наклонил голову и улыбнулся.
— Единственная причина, по которой я получил улучшения, заключалась в том, что я был солдатом. На мой взгляд, солдат и киборг взаимозаменяемые термины с обеих сторон. Я знаю, кто я, и не жалею об этом. Я просто сожалею о той боли, которую причинил людям, которые мне дороги.
— Именно это я и имела в виду. Многие нормальные солдаты, не являющиеся киборгами, вернулись домой психически и эмоционально поврежденными в результате борьбы за то, что мы теперь называем миром во всем мире. Не присоединяйся к ним, Маркус. Ты заплатил достаточно высокую цену за свою службу. Остальное пусть уходит. Ты заслуживаешь быть счастливым. И ты знаешь лучше других, как быстро это можно отобрать.
— Ты права, Док. И действительно говоришь, как моя мать, — Маркус подошел к столу и наклонился, чтобы обнять. — И я не против… поскольку моя настоящая мать со мной почти не разговаривает. Она еще не совсем свыклась с тем фактом, что я воскрес из мертвых… иначе известных как участники программы «Кибермуж».
— Я уверена, что она будет в порядке, — сказала Кира. — Теперь иди. Сообщи Пейтону, когда окажешься достаточно далеко, чтобы он как твой капитан, не смог тебя остановить с помощью слияния разумов. Я не отключила в нем эту способность. Он следит за вами, ребята, несколько раз в день. Я его за это ругаю, но он меня не часто слушает. Несмотря на всю эту кибернетику, он очень типичный мужчина.
Ухмыляясь тому, с какой любовью это прозвучало, Маркус быстро поцеловал ее в щеку, прежде чем выбежать за дверь.
Глава 14
Когда два дня назад из ОКН ей наконец перезвонили, она уже вернулась в «Нортон». Теперь она ходила перед монитором конференц-зала, не в силах сидеть. Комната была маленькой и невозможно было по ней метаться, особенно, когда она была так взволнована. Но Кире все же удалось максимально использовать пространство, заставляя взгляд канцлера за ней следить.
Пейтон все еще не вернулся с Рэйчел, но он ей позвонил и сказал, что она мирно спит на заднем сиденье автомобиля Ситы. Ей хотелось бы, чтобы муж присутствовал при этой конкретной конфронтации, однако его отсутствие было вызвано самыми благими причинами.
— Скажите мне что-нибудь, советник Оуэнс. Как вы думаете, что произойдет, если сотни или тысячи умных молодых людей, тех, кто не хочет тратить время на развитие мышц естественным путем, получат эти мини-кибернетические преобразования? Я расскажу вам, что произойдет. Эти умные от природы молодые люди либо умрут от проблем со здоровьем, связанных с тестостероном, до того, как им исполнится пятьдесят. Либо станут рабами своих гормональных побуждений и не принесут реальной пользы миру. Если позволить такому виду физического приспособления случайно появиться в нашем обществе, цивилизация будет отброшена назад к тому моменту в нашей истории, когда только грубая сила определяла наших лидеров. Без обид, советник, но это не сулит ничего хорошего большинству мужчин… и женщин… служащих в ОКН. Ценность интеллектуалов станет нулевой.
Она сердито взглянула, когда ее враг фыркнул и закатил глаза. Но перед его драматическим отрицанием, она также заметила в них вспышку тревоги. Она знала, что привлекла внимание всех, кто подслушивал их разговор, даже если никто из них не хотел признавать, что она была права.
— Тридцать кибернетических изменений на черном рынке вряд ли можно назвать широко распространенной тенденцией, доктор Уинтерс. Вы слишком остро реагируете…, впрочем, как всегда. Эти немногие, вероятно, отправились в отпуск в какой-нибудь нерегулируемый правительством сектор, чтобы сделать что-то подобное. Женщины постоянно совершают глобальное паломничество в поисках сомнительных косметических корректировок. Почему вас так беспокоит горстка молодых людей, желающих выглядеть лучше, чем их тела могли бы позволить им естественным путем?
— Мы составили список из тридцати официальных мини-конверсий, в которых использовались зарегистрированные процессоры «Нортон». Эти серийные номера находятся в базе данных киборгов ОКН. Тридцать изменений советник, что на двадцать девять больше, чем вообще можно было позволить сделать. Мало того, что эта тенденция вызывает тревогу, использование для этой цели тридцати процессоров «Нортон» еще и преступно. Или вы хотите сказать мне, что кто-то из ОКН одобрил использование кибернетических компонентов для превращения этих молодых людей в мускулистых бодибилдеров?
Кира услышала его вздох поражения, но это ее не удовлетворило. Он намеренно строила доводы против ее аргументов. Она наблюдала, как он кивнул, придавая выражению лица то, что она стала считать его политическим лицом.
