«О Атон, живущий, начавший жизнь (…) Ты прекрасен и велик, блестящ (блистающ) и высок над каждой страной, Твои лучи объемлют землю, всё то, что Ты сотворил (…) О Бог единый! Нет другого подобного ему! Ты создал землю по своему желанию, Ты один - людей, всякий крупный и мелкий скот, всё, что на земле, ходящее на ногах, всё, что в вышине летает на своих крыльях (…) Как великолепны твои замыслы, о Владыка вечности! (…) Ты творишь времена, чтобы производить всё сотворённое Тобой».
Это - монотеистическое учение, обретение которого было сопряжено с беспрецендентными для Эхнатона проблемами и трудностями стремления к истине, восприятия её в какой-то форме и выражения её в форме, доступной восприятию его современников.
Нас от Эхнатона отделяют 3300 лет. Коранического «пророка» Мухаммада от Эхнатона отделяют 2000 лет. Нас от Мухаммада - 1300 лет. Перевод гимна Атону, судя по библиографии книги «Во времена Нефертити», был сделан сначала с древнеегипетского на английский, а потом на русский. Перевод Корана - прямой с арабского на русский И.Ю.Крачковского. Но внутренняя ритмика, опорная по отношению к лексическим формам - общая для обоих переводов при явном совпадении общего смысла, несмотря на географическую и хронологическую разобщённость и отсутствие личного знакомства между всеми, причастными к текстам оригиналов и переводов. Откуда это? И что это знаменует, если не единство мирской и неотмирной истории нынешней цивилизации, наследующей многое от Древнего Египта, включая как Откровения Свыше, так и ошибки, и вседозволенность земных иерархий посвящённых. Кораническое величание Бога выглядит так:
«Хвала - Богу, Господу миров, милостивому, милосердному, царю в день суда! (сура 1:1 - 3). Бог - нет божества, кроме Него, живого, сущего; не овладевает Им ни дремота, ни сон; Ему принадлежит то, что в небесах и на земле. Кто заступится перед Ним иначе, как с Его дозволения? Он знает то, что было до них, и то, что будет после них, а они не постигают ничего из Его знания, кроме того, что Он пожелает. Трон Его объемлет небеса и землю и не тяготит Его охрана их, поистине, Он - высокий, великий!» (сура 2:256).
Желание Эхнатона распространить религию единобожия на всех подтверждается тем, что он пытался опираться не на высшую знать, а на средние, свободные (по сравнению с рабами и бедняками) слои населения, которые образовали вокруг фараона новую группу придворного чиновничества. Эти новые вельможи гордились уже не своей родовитостью и знатным происхождением, а милостями фараона, которому они были обязаны своим возвышением. В своих отличительных надписях они подчёркивали преданность новому религиозному учению. Оставалось “опустить” Новую религию в среду рабов и бедноты. Для приданию всеобщности религии в крупнейших городах Египта, где были сильны культы многобожия, Эхнатон построил храмы Атону.
Для перехвата старых эгрегориальных культов и интеграции их на первых этапах в единый эгрегориальный культ Атона нужна была новая система храмов. Изменение же мировоззрения людей - следующая стадия - после того, как люди были бы “отключены” от старых эгрегориально-мистерических культов, восходящих к Амону, и поверили бы новому единому богу. Сначала новая вера - потом её содержание - потом изменение мировоззрения людей. По этому пути шёл Эхнатон.
Мало этого, религиозная реформа могла выйти далеко за пределы Египта. Храмы были крупнейшими центрами культурного влияния - культурного сотрудничества. Религиозная проповедь могла быть использована египетской властью для укрепления культурного и политического влияния Египта в соседних странах. Тем более, что ко временам Эхнатона Египет сильно укрепился во многих близлежащих регионах, и в первую очередь в Сирии и Палестине. И эту власть можно было удержать религиозными средствами, более близкими к толпе, чем старые культы. Так культ Атона нашёл своё распространение в Нубии, где ещё во времена Аменхотепа III был основан новый город ниже третьего порога, получивший название Гем-Атон. Подобного рода религиозные центры могли были стать источниками распространения новой религии вне Египта.
Содержательно новая религия отличалась в главном. Новый единый бог Эхнатона не был ни в облике человека, ни в других каких-либо известных людям обликах. Он был надмирной реальностью и не имел земных качеств. Качества нового бога Атона очень близки ко многим (но не ко всем) качествам Всевышнего, которые можно найти в Коране. Каким был Атон хорошо описано в книге З.Косидовского [102] (выделено жирным нами):
«Согласно учению фараона Атон не был одним из богов многочисленной плеяды, а был единственным во Вселенной божеством, безличным, невидимым - силой, которая создала солнце и является источником всего, что живёт и растёт на земле.
До сих пор боги в Египте представлялись как человеческие существа, правда, обладающие бессмертием, но не лишённые всех человеческих слабостей. Это были силы, вызывающие страх, мстительные и капризные, которых всё время нужно было ублажать кровавыми жертвоприношениями.
Необычайная новизна учения Аменхотепа IV состояла в том, что Атон не имел уже земных качеств. Его почитали как милосердного отца всего человечества, присутствие его следовало искать не в грохоте сражений или кровавых жертвах, а в красоте природы, среди цветов, деревьев, птиц. Атон стал «богом любви», который воскрешает ребёнка в утробе матери и утешит его, чтобы он не плакал. “Я наполню обе земли Египта своею любовью” - гласит один из хвалебных гимнов. Это была религия, проникнутая радостью и любовью к жизни. Её сторонники не дрожали в суеверном страхе перед Атоном, а с благодарностью пели: “Вся земля празднует и радуется тебе.” (…)
Поразительно то, что Аменхотеп IV создал монотеистическую религию не имея никакого исторического образца, на который бы он мог опираться [103]. (…) Моисей говорит, что он научился «мудрости Египта» в Гелиополе, поэтому не исключено, что между еврейской религией и культом Атона существует некоторое родство [104]».
Это значит что Эхнатона можно считать первым (либо одним из первых), кто проводил волю Всевышнего на земле в этой цивилизации. Он сам для себя принял миссию посланника, а Бог его поддержал. Мало того, в ходе реформы фараон не только проповедовал единство всех перед Богом, но и начал законодательно проводить это единство в жизнь. На подконтрольных ему территориях Египта он вводил своды законов, в которых можно увидеть своеобразную общественную собственность на землю и средства производства. Он признавал за людьми:
· что все люди, при всём различии в их физическом, интеллектуальном, психическом развитии, в их образовании, знаниях, навыках, всегда и везде по их предназначению в Предопределении Свыше на нынешнем этапе истории, когда происходит становление культуры будущей человечности - Посланники Всевышнего Бога один к другому и наместники Божии на Земле;
· что люди уклоняются от миссий наместничества и посланничества только под воздействием разнородных страхов, включая и ничем не оправданный страх перед Богом; но не эти наваждения страхов, а собственная трусость глушит в людях совесть и стыд, вследствие чего они и не приемлют Правды-Истины, которую Бог даёт каждому непосредственно в его внутренний мир через совесть, через обращения к ним других людей, через произведения и памятники общей всем культуры;
· что Бог ни от кого не отступился и не отступится, и никого и никогда не обделяет Своим вниманием, заботой и милостью, но из трусости, подчинившись наваждениям страхов, люди предпочитают отказываться от Его внимания и заботы в отношении них.
В пользу этих доводов говорит ещё один факт: Эхнатон отказался от титула бога. К концу царствования Эхнатона компонент «бог» в иероглифике перестал употребляться по отношению к самому фараону и солнцу (Амону-Ра). Для легитимных иерархий Египта отождествление в неразделяемой смеси или хотя бы неразрывность ранее перечисленных понятий - основное требование к культурам обществ, находящихся под гнётом их паразитизма и рабовладения.
Старое “жречество” (правильнее сказать: знахарство) Амона в Фивах и, видимо, служители Ра в Гелиополе так и не приняли нового учения; рабы и бедняки, занятые в хозяйстве, не поддержали подавление традиционных ритуалов ради непонятного нового культа: они, не вдумывались в содержание нового учения, не искали мистики религии единобожия, а удовлетворялись эгрегориальными культами [105].
