Предлагая мертвым пищу, одежду, драгоценности, китайцы смотрят на загробную жизнь, "как на очень мало отличающуюся от той, которую ведут они сами на земле. Мертвые продолжают интересоваться теми же вещами и людьми, им нравится та же пища".
С развитием идеи загробной жизни изменились также и обычаи. Вместо того, чтобы предлагать мертвым вещественные предметы, как это еще делается у столь многих народов, китайцы предлагают им одни символы: "бумажные дома, материи, "ревизию, куклы, представляющие рабов; но все это - бумажное или соломенное - сжигают для того, чтобы в нематериальной форме это дошло до чествуемого таким образом духа" (Ревилль, там же, стр. 191),
Одной из главных причин поклонения предкам служит боязнь, чтобы "мертвые, недовольные тем, что их забывают, не выказали живым своего негодования, посылая им болезни и разорение" (там же, стр. 195).
Поклонение мертвым пустило такие глубокие корни у китайцев, что даже сам Конфуций, несмотря на свое умственное развитие и свой скептицизм, должен был заплатить ему обильную дань. "Мудрый Конфуций, - говорит Ревилль, считал долгом приносить в жертву своим предкам мясо, которое посылали ему владыки, чествуя его" (там же, стр. 185).
Конфуций и его последователи выражались относительно будущей жизни с большою сдержанностью и двусмысленностью, что не мешало им "точно следовать обычаям и обрядам, предполагавшим полнейшую веру в будущую жизнь человеческой личности" (стр. 187).
Если сам Лао Цзы не верил ни в рай, ни в ад и исповедовал даже очень рационалистические идеи, то последователи его, тем не менее верили в бессмертие души и даже в конце концов приняли учение о посмертной награде и наказании по заслугам.
Приверженцы Лао Цзы, лаосисты, совершенно исключительным образом интересовались вопросом о бессмертии. Прежде всего надо было найти напиток бессмертия, способный продлить до бесконечности земную жизнь. "Одна из главнейших
1 Histoire des religions, III. La religion chinoise. Parts, 1889; см. также Ghantepie de la Saussaye (там же, I, p. 58).
128
претензий даосизма, - говорит А. Ревилль, - состоит в обладании тайной бессмертия. Правда, что получить ее очень трудно, но еще труднее ее применить. Однако, следуя известным указаниям, можно по крайней мере получить патент на долголетие. Только совершенные даосисты достигают той нравственной высоты, которая открывает им переход в высший мир без болезни и смерти" (там же, стр. 450).
Так, некоторые учителя даосизма вознеслись живыми на небо: Шанг-Тао-Линг "поднялся на высокую горную вершину и исчез в небе" (там же, стр. 444).
Современные даосисты вполне приняли идею бессмертия души. "Они признают вполне приспособленное чистилище, к форме которого Лао-Цзы пришел расширением и распространением на всех людей уже близкой ему идеи последовательного переселения одной и той же души через ряд тел. Эти очистительные переходы ведут к тому бессмертию, которым обладают гении и блаженные, если такое бессмертие еще не достигнуто святостью земной жизни" (там же, стр. 469).
Долго думали, что даосисты по примеру своего основателя не признают ада. Но пришлось изменить это мнение, тем более что "даосистское духовенство придумало изображать в своих храмах, посвященных божествам - покровителям различных городов, мучения, предназначенные грешникам десятью судилищами, скрытыми на дне океана, таящегося в недрах земли" (там же, стр. 470).
Итак, множество китайцев-конфуцианцев и даосистов верят в загробную жизнь.
Буддистам в особенности приписывают отрицание бессмертия души. Будда признавал браминское верование в переселение душ. Об этом свидетельствуют многие документы, выдержавшие строгую критику. Относительно бессмертия души православный буддизм высказывается ясно. Сам Будда избегает окончательного решения этого вопроса. При таких условиях "души, со страхом взиравшие на небытие и которые не могли отдаваться от ожидания вечного блаженства, должны были по-своему толковать молчание Будды и заключать, что им не воспрещена надежда"1.
Вот каким образом старались буддийские учителя обойти прямую постановку этого трудного вопроса. Король Посемади встретил однажды известную своею мудростью последовательницу Будды монахиню Кеми. Король спросил ее: "Существует ли Совершенный (Будда) после смерти?" - "Божественный, о великий король, не дал откровения о существовании Совершенного после смерти". "Итак, о почтенная, Совершенный
1 Oldenburg. Le Bouddha. Trad. par Foucher. Paris, 1894, p. 281.
129
не существует после смерти?" - "Этого также не открыл Божественный, о великий король!" - "Итак, о почтенная, Совершенный одновременно существует и не существует после смерти? Итак, о почтенная, Совершенный ни существует и ни не существует после смерти?" (Oldenburg, там же, стр. 281).
Вот каким образом Сумермит, "сын бога, окруженный и предшествуемый толпой богов", восхвалял Будду (Татагата): "Ты искусный врач, дающий счастие бессмертия"1.
Легко понять, что за отсутствием строго определенных указаний буддисты не замедлили последовать своему влечению и признали в принципе загробную жизнь.
Итак, "буддизм вовсе не проповедует, как это легкомысленно утверждают в настоящее время, уничтожение души человека после смерти. Напротив того, он так убежден в естественном переживании души, что только по отношению к немногим избранным допускает, как особое преимущество, возможность нарушить (непрерывающуюся цепь жизни" (А. Ревилль, там же. стр. 575).
Верные основным началам своей древней религии, китайские буддисты продолжали поклоняться своим предкам и искать наилучшего пути для достижения бессмертия. Поэтому они не замедлили превратить нирвану в рай и распространить в китайском народе идею о посмертном возмездии. "Буддистские монастыри в Китае обыкновенно заключают целый ряд маленьких келий, в которых яркими красками изображены сцены, наполняющие 18 адов стенаниями и воплями. Потому что под землей находится восемь адов, в которых жара невыносима, и десять, в которых холод не менее ужасен" (А. Ревилль, там же, стр. 556).
Рай китайских буддистов Ни-Пан (страна чистоты) - место, заключающее множество золота, серебра и драгоценных камней. Прелестные места для прогулок омываются хрустальными водами, текущими по золотому песку, покрытому чудными цветами лотоса. Там вечно звучит дивная музыка. Три раза в день падает цветочный дождь. Каждые четыре часа чудные птицы - фазаны и другие хором воспевают красоты религии и напоминают своим слушателям о Будде, Дарму и Сангу... Таковы чудеса, ожидающие тех, которые возродятся после смерти. Там нет греха и нет ничего дурного" (там же, стр. 525).
Бесполезно входить в большие подробности, чтобы доказать ложность мнения, будто треть человечества следует материалистическому мировоззрению, в котором нет места для идеи о загробной жизни; наоборот, совершенно ясно, что значительное большинство людей убеждено, что смерть не есть полное окон
1 Lalita Vistara, там же, стр. 303.
130
чание существования, и часто настоящая жизнь представляется только переходною ступенью к будущей. Но в то время, как многие первобытные народы считают последнюю простым продолжением земной жизни, народы с более утонченными идеями представляют себе будущую жизнь полной наслаждений для праведных и мучений для грешников.
Эта идея будущей жизни, столь распространенная по всему земному шару, по всей вероятности, легла в основу религий. Она должна была дать начало представлению о высших существах, о божествах. Действительно, многие факты указывают на то, что первичные боги были не что иное, как умершие родичи и предки, живущие на том свете и управляющие оттуда земными делами. Злые предки превращаются в злых духов, а добрые выполняют роль благодетельных и доброжелательных богов.
Очень многие народы молятся предкам и считают их более или менее божествами. Кафры приносят жертвы и молятся своим умершим родным. Они думают, что души умерших посещают свои прежние жилища и сообразно со своим характером помогают или вредят живым. Будучи способными на добро и зло после смерти, эти умершие родные еще не могут считаться настоящими божествами. Но, как говорит Леббок, не следует упускать из виду, что "бог дикаря - существо, мало отличающееся по своей природе от него самого, разве только несколько могущественнее его"1. Мы увидим, что между умершими родными, злодеяний которых боятся или о милостях которых умоляют, и между различного рода божествами существует целая гамма промежуточных ступеней.
Индейцы Северной Америки умоляют духов своих предков ниспослать им хорошую погоду или удачную охоту. Они думают, что если индеец погибает от огня, то это происходит исключительно потому, что духи предков наказывают его за небрежное исполнение обрядов и жертвоприношений.
Начэсы Луизианы пошли еще дальше: они строят храмы в память своих мертвых (Тэйлор, там же, II, стр. 182). В Полинезии, в Танне "души умерших предков почитаются как боги; старые вожди после смерти становятся божествами, управляющими жатвой и сбором плодов. Туземцы молятся им и приносят им в жертву первые плоды" (там же, стр. 182).
