Множество других идолов служат дикарям для предохранения от болезней. Бартельс2 описывает в своей книге о медицине первобытных народов целую коллекцию талисманов, служащих для этой цели.
Главная идея, вызвавшая производство этих амулетов, основана на том убеждении, что болезни - дело злых духов, которых следует по возможности отстранять.
Сибирские гольды делают соломенные изображения животных и деревянные чучела для внедрения в них злых гениев болезней. Гиляки делают деревянную человеческую куклу с изображением жабы на груди. Этот талисман употребляется как средство против болезней груди и живота.
Однако и в более развитых религиях встречаются остатки этих первобытных идей и обычаев. Еще Лютер признавал происхождение болезней сверхъестественным. "Вот,- говорит он, - в чем не может быть сомнения, - это в том, что чума, лихорадка и другие опасные болезни - не что иное, как дело рук дьявола".
Поэтому лучшим средством против всяких болезней считались разные религиозные церемонии.
Людская чума оставила многочисленные следы в история человечества. Эта ужасная болезнь, естественно, должна была особенно обратить на себя внимание. Обыкновенно ее приписывали гневу божию и старались смягчить его всякими возлияниями и жертвоприношениями. На жертвенниках убивали людей, чтобы укротить божий гнев, а также уменьшить смертность от чумы.
Религиозные обряды значительно смягчились с развитием культуры, но от них еще и теперь остались следы, дающие себя чувствовать при всяком удобном случае.
Все согласно смотрят на эти обряды, как на остатки древних обычаев, и не придают им прежнего значения. Гигиена в пище и в предупреждении болезней по законам религии уступила
1 Р loss. Das Weib, 1, S. 859. Die Medicin der Naturvolker. Leipzig, 1893, S. 225
139
место научной гигиене, основанной на точных данных, добытых путем опытного метода.
Поэтому бесполезно настаивать здесь на этой стороне вопроса.
Итак, в области религии остается еще одна очень важная задача: смерть. Как было доказано, предложенные до сих пор решения этого вопроса неудовлетворительны. Предположение о загробной жизни не может быть сделано вероятным, несмотря на самые разнообразные попытки доказать ее. Противоположное же мнение вполне согласуется со всей совокупностью человеческого знания. С другой стороны, смирение, проповедуемое религиями и особенно учением Будды, не в состоянии удовлетворить человечество, которое жаждет жить и взирает с ужасом на неизбежность смерти.
Понятно, что при этих условиях мыслители старались другими средствами выйти из великой дилеммы. Поэтому и было создано множество философских теорий для решения задачи: жизнь - смерть.
Вопрос этот имеет первостепенный интерес, а потому я считаю нужным рассмотреть его в особой главе.
Глава VIII
ПОПЫТКИ ФИЛОСОФСКИХ СИСТЕМ
БОРОТЬСЯ С ДИСГАРМОНИЯМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ
ПРИРОДЫ
Некоторые философские системы тесно примыкают к религиям.- Идеи античных философов о бессмертии души.- Учение Платона.- Скептицизм Аристотеля.- Стоики: Цицерон, Сенека, Марк Аврелий.- Системы современных философов.- Пессимизм и его происхождение.- Байрон.- Учение Шопенгауэра и Гартманна.- Философия освобождения Майнлендера.- Критика пессимизма.- Макс Нордау.- Идеи современных мыслителей о смерти.
Философские системы тесно связаны с религиозными учениями.
Так, например, буддизм сначала был философской теорией и принял свой религиозный характер только в руках последователей Будды. Точно так же и многие философские учения - не что иное как религиозные догматы, которые старались основать на рациональных доводах, помимо откровения.
Идея о загробной жизни в течение долгого времени составляла одну из главных основ различных философских учений, цель которых была решить задачу смерти. Философы древности представляют нам многочисленные доказательства таких попыток. Платон1, рассказывая трагическую историю смерти своего учителя Сократа, по этому поводу очень определенно высказывает общие им обоим мысли о смерти. Он влагает в уста Федона следующие слова: "Смерть друга далеко не огорчала меня, напротив, судьба его казалась мне достойной зависти при виде его отношения к смерти и ввиду его речей. Стойкость, обнаруженная им перед смертью, убеждала меня в том. что он покидает жизнь не без помощи какого-нибудь божества, которое должно ввести его в другую жизнь и дать ему
1 Платон. Полн. собр. соч., V, Федон. Фр. пер.
141
наибольшее блаженство, которым когда-либо обладал человек" (стр. 12).
Платон приписывает Сократу очень определенное представление о возмездии. "Поистине, - говорит Сократ, - я был бы неправ, не сожалея о смерти, если бы я не ожидал найти в будущей жизни добрых и мудрых богов и людей, лучших, чем на земле. Но знайте, что я надеюсь быть присоединенным к справедливым людям". "Смерть не столь огорчает меня, потому что я надеюсь, что людей ждет нечто другое после этой жизни и что, согласно древнему изречению, добрым будет лучше, чем злым" (стр. 21).
Так как здесь нет речи об истинах, открытых божественным авторитетом, то необходимо было доказать их рациональными доводами. И действительно, Платон всякими соображениями изощряется доказать нам бессмертие души. Он приводит пифагорейские идеи переселения душ и утверждает, что "души, любившие одну несправедливость, тиранию и хищничество, перейдут в тело волков, коршунов и ястребов. Да и куда же могут перейти такие души?" Что же касается душ "тех, которые всегда обнаруживали общественную и гражданскую добродетель, называемую умеренностью и справедливостью", то они войдут в тела мирных и кротких животных, как пчелы, осы и муравьи, или даже вернутся в человеческое тело, чтобы создать добродетельных людей" (стр. 58).
В доказательство справедливости своих воззрений Платон приводит еще закон контрастов. Подобно тому, как сильнейшее вытекает из слабейшего, быстрейшее - из более медленного, так и из жизни должна возникнуть смерть, а из смерти - жизнь. "Поэтому-то, - говорит Сократ, - из умершего возникает все живущее и имеющее жизнь. А следовательно, души наши после смерти находятся в аду". Итак, "мы признаем, что живые так же происходят от мертвых, как и мертвые от живых; это служит неоспоримым доказательством того, что души мертвых существуют где-то, откуда возвращаются к жизни" (стр. 36).
Такого рода доводами старается Платон доказать бессмертие души, составляющее основное начало его философии. Он влагает все это в уста своего учителя Сократа в день его смерти. В своих диалогах он старается ответить на всякие возражения. Но, несмотря на уверенность, с которой он утверждает свое учение, все же от времени до времени чувствуется скептическая нота, звучащая в его доводах; это-то и отличает философию от религии.
Очевидно, что вся система Платона создана для решения задачи смерти. Он неоднократно повторяет, что "настоящие философы всю жизнь свою готовятся к смерти; при этом было
142
бы нелепым, если бы, неустанно стремясь к этой единственно" цели, они устранялись от нее и боялись, когда смерть настигнет их" (стр. 22).
Платон главным образом старается убедить самого себя в существовании будущей жизни: "Я стремлюсь, - говорит он, - убедить в том, что скажу, не только присутствующих здесь, хотя, случись это, я был бы в восторге; но главная цель моя - убедить самого себя. Потому-то, милый друг, я рассуждаю следующим образом, и ты увидишь, что рассуждение это очень близко касается меня: если то, что я говорю, окажется правильным, то следует верить ему; если же после смерти нет ничего, то я все же буду иметь ту выгоду, что не был вам в тягость своими жалобами в течение того времени, которое мне остается пробыть с вами" (стр. 74).
Сомнение, являющееся у Платона только в зачаточном состоянии, у некоторых других философов древности становится гораздо более выраженным. Сначала Аристотель1 допускал существование бессмертной части души рядом с частью смертной. Обе эти части сливались в начале земной жизни и разъединялись в конце ее.
Но Аристотель вскоре покинул эту теорию бессмертия личного сознания. Позднее он очень определенно высказался против платоновской идеи бессмертия души, что не мешало ему верить в нерушимость "деятельного разума", бессмертного духа, продолжающего жить после смерти.
Стоики еще далее развили подобное философское воззрение. Рядом с индивидуальной душой они допускают мировую душу, общее всеобъемлющее начало.
Цицерон2, занятый задачей старости и смерти, также старается оправдать мысль о будущей жизни. "Я убежден, - говорит он, обращаясь к Сципиону и Лелию,- что ваши знаменитые отцы, оба драгоценные моему сердцу, в настоящее время полны жизни, той, которая одна достойна этого названия; потому что тело для нас - род темницы, в которой мы обязаны выполнить тяжкий долг, насылаемый на нас необходимостью" (стр. 269). "Видя деятельность человеческого ума, эту громадную память, обширную предусмотрительность, множество искусств, наук, открытий, я убедился и глубоко уверен в том, что природа, снабженная такими свойствами, не может быть смертной. Душа в постоянном движении; это движение не сообщается ей никакой внешней силой; она сама служит источником его, и никогда ей не будет конца, потому что она не может отрешиться от себя самой. Кроме того, как простое
