Конечно, идея операции «Иерихон» принадлежала не Ю. Он просто следовал данным ему как офицеру флота НРХ приказам, и, если бы фанатики с Масады ему не мешали, он бы завоевал для них Грейсон. В этом Хонор не сомневалась – Альфредо Ю был компетентным и опасным офицером и командовал современным линейным крейсером в восемьсот пятьдесят тысяч тонн.
Но масадцы не дали Ю правильно использовать свой корабль. У них был шанс – Хонор сама дала его им, когда увела с Ельцина все корабли своей эскадры, кроме одного, – но они отвергли все советы Ю по поводу того, как действовать до ее возвращения. А когда она вернулась и спутала их планы, он запретил им использовать его корабли, чтобы бомбардировать Грейсон и заставить планету сдаться до прибытия помощи с Мантикоры. Но масадцам это не понравилось. И тогда они провели на его корабль большую группу своих солдат, пиратски взяли линкор под контроль и продолжили самоубийственную атаку.
Хонор жалела, что они не послушали Ю и не бросили всю затею, но если уж атака была неизбежна, то хорошо, что они провели ее без хевенитского капитана. Даже под командой масадцев «Гром Господень» превратил ее тяжелый крейсер в развалину. Что бы было, руководи боем Ю, она боялась и думать.
К несчастью для капитана Ю, Народная Республика Хевен не прощала неудач. Этой традиции они следовали свято еще до прихода к власти Пьера и его фанатиков. Он знал, что случится, если он вернется домой после того, как позволил масадским «союзникам» захватить корабль, особенно если учесть, что этот корабль и две трети экипажа потом погибли в бою. А то, что он, несмотря на все препятствия, сумел спасти с корабля треть экипажа перед самоубийственной миссией, не имело значения для штаба флота, стремившегося возложить вину на кого угодно, кроме собственных теоретиков. Так что Ю запросил политического убежища на Мантикоре, и, улетая из системы Ельцина, Хонор увозила пленного в столицу на своем корабле.
Она полагала, что будет презирать человека, который бросил родину, но этого не произошло. Народная Республика Хевен не вдохновляла на верность, и Альфредо Ю был куда лучше, чем они заслуживали. После полета она изучила его досье и удивилась, как человек с таким холодным независимым умом вообще дослужился на Хевене до капитана. Он был мыслителем, а не слепым солдатом, а такие офицеры смущали бюрократию Хевена. Потеря Альфредо Ю сильно ослабила флот хевенитов.
Они не только лишились одного из лучших командиров – Ю сильно помог разведке КФМ. Вообще-то Хонор думала, что он до сих пор в безопасности на Мантикоре. Там Разведка и Адмиралтейство могли бы постоянно пользоваться его глубокими личными знаниями о хевенитском флоте.
Но он был здесь, и Хонор прикусила губу, не зная, рада ли она этому. Альфредо Ю мог стать бесценным помощником, если бы она ему доверяла – и если бы могла забыть причины, заставлявшие ненавидеть его.
Она вздохнула, упрекая себя за последнюю мысль, и Нимиц недовольно заерзал у нее на коленях. Ю не виноват, что ему приказали помочь Масаде завоевать Грейсон. Он выполнял свой долг так же, как, она надеялась, она сама выполняла свой. Умом она это понимала, но вот сердце не знало, сможет ли когда-нибудь простить его за то, что он спланировал и осуществил засаду, уничтожившую «Мадригал» и убившую адмирала Рауля Курвуазье.
Ее уколола привычная боль. Хонор понимала, что часть ее ненависти к Ю объясняется уверенностью в том, что во многом к смерти адмирала привели ее собственные действия. Ни у нее, ни у адмирала не было причин подозревать о готовящейся операции хевенитов против Грейсона. Разведка Флота ни о чем не знала, как и грейсонская разведка. Ее решение увести из Ельцина большую часть эскадры, оставив для поддержки адмирала только «Мадригал», имело смысл с учетом тогдашней дипломатической ситуации, и никто не подозревал, что придется учитывать что-то еще. У нее не было причин винить в случившемся себя, но она считала и всегда будет считать себя виновной. Рауль Курвуазье был для нее не просто старшим офицером. Он был учителем, который превратил неуклюжую и застенчивую девчонку-гардемарина, отстававшую по математике, в офицера Ее Величества. А попутно он внушил ей собственные стандарты профессионализма и ответственности, и пока он не умер, она даже не знала, что не только уважала, но и любила его.
А Альфредо Ю его убил. Она вздрогнула, вспоминая, как безумно она ненавидела Ю, когда он впервые поднялся на ее корабль. Она заставила себя обращаться с ним с вежливостью, соответствующей его рангу даже в изгнании, но ей было трудно. Очень трудно. И он почувствовал ее ненависть, хоть и не мог знать причин. Путь на Мантикору был напряженным для них обоих, и Хонор никак не ожидала, что ей придется служить в одном с ним флоте – и уж точно не рассчитывала, что он будет командовать ее первым флагманом-супердредноутом.
Ю спокойно встретил ее взгляд, словно он, как и Нимиц, умел читать чужие эмоции. Загудели двигатели, бот взлетел, но между ними по-прежнему царило молчание. Наконец Ю вздохнул, сложил руки на коленях и откашлялся.
– Леди Харрингтон, до вчерашнего дня я и не предполагал, что никто вам не сказал о том, что «Грозным» командую я, – сказал он. – Прошу прощения за этот недосмотр – если это действительно недосмотр – и за то, что не связался с вами лично и не сообщил вам. Я думал об этом, но…
Ю остановился и сделал глубокий вдох.
– Но я испугался, – признался он. – Когда мы только встретились, я знал, что адмирала Курвуазье убили на Ельцине.
Ее взгляд стал твердым, но он встретил его прямо и продолжил. В голосе его чувствовалось искреннее сожаление, но он не собирался извиняться за то, что выполнял свой долг.
– Но тогда я не знал, как вы были близки адмиралу, миледи. Когда я узнал, то понял, как вам было трудно терпеть меня пассажиром на своем корабле. И теперь я понимаю, что вы, возможно, не захотите видеть меня на «Грозном». – Он снова вздохнул и выпрямился. – Если вы потребуете моей замены, адмирал, я уверен, что гранд-адмирал Мэтьюс найдет вам кого-нибудь более подходящего, – тихо закончил он.
Хонор безмолвно смотрела на бывшего хевенита. Предложение удивило ее. Он не мог не знать, как ей хочется его заменить. И она могла это сделать вне зависимости от его желаний. Но вместо того, чтобы обойти трудный вопрос или затуманить его, он пошел в открытую и фактически предложил свой добровольный уход – если она этого хочет. Ю потерял все и, несмотря на препятствия, снова получил под свою команду корабль, но сейчас он смотрел прямо ей в лицо, и через Нимица она чувствовала его спокойную искренность.
Это было бы так легко, подумала она. Заменить его, а не распутывать свои чувства. Тут был еще один фактор. Как капитан флагмана, Ю являлся ее заместителем по тактическим вопросам, именно он отвечал за выполнение ее приказов и маневров. Если ее эскадра все-таки вступит в бой, то он сможет принести неизмеримый вред – если в нем сохранилась еще хоть капля лояльности Хевену. И кто, включая его самого, мог точно сказать, сохранилась она у него или нет? Если придется стрелять по кораблям родины, возможно по офицерам, которых он помогал учить, сможет он это сделать? И вправе ли она допустить риск того, что не сможет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
