– Я не ожидала вас увидеть, капитан, – сказала она, стараясь потянуть время, чтобы обдумать все противоречия. – Я думала, что вы еще на Мантикоре, в Разведке Флота.
– Нет, миледи. Ваше Адмиралтейство два года назад одолжило меня Грейсону по личному запросу гранд-адмирала Мэтьюса. Их Бюро кораблестроения захотело проконсультироваться со мной по поводу хевенитских моделей кораблей и тактической доктрины Хевена, прежде чем составлять спецификации для первых линейных кораблей грейсонской постройки.
– Понятно. А теперь? – Она очертила пальцем круг, показывая на их синюю форму, и Ю чуть улыбнулся.
– А теперь я офицер грейсонского флота, миледи – и гражданин Грейсона.
– Неужели?
Хонор не могла скрыть удивления, и Ю усмехнулся.
– До операции «Иерихон» я никогда не встречал грейсонцев, миледи. Когда я с ними столкнулся, то был… поражен. Я полагал, что один религиозный фанатик ничем не отличается от другого, что между Грейсоном и Масадой разницы мало, но я был не прав. Не прав, считая грейсонцев фанатиками, и не прав, уравнивая их с масадцами.
– Так вы просто взяли и переехали сюда?
– Ну не так уж просто, миледи,–усмехнулся Ю. – Я знаю, что все еще расплачиваюсь. Им нужны люди с моим опытом, но здесь далеко не все простили меня за «Иерихон». – Он пожал плечами. – Я их понимаю. Меня даже удивило, что многие так быстро, не простили, но по крайней мере признали, что в этом не было ничего личного. Я просто выполнял приказ.
При последней фразе он снова посмотрел ей прямо в глаза, и Хонор согласно кивнула.
– Но я обнаружил, что мне нравятся грейсонцы, миледи. Упрямее их я мало кого встречал, но не представляю, кто еще смог бы так быстро добиться такого успеха. Леди Харрингтон, я не мог бы вернуться домой в Народную Республику, даже если бы захотел Я не хотел – и до сих пор не хочу, но даже если бы захотел, Народной Республики, которой я служил, больше не существует. Когда я запросил убежища на Мантикоре, то смирился с тем фактом, что никогда не смогу вернуться домой; весь ход событий с тех пор только подтвердил правильность моего решения. Наверное, я мог бы даже сказать себе, что служба на стороне Грейсона против людей Пьера – это акт верности старому режиму, но, честно говоря, меня теперь не очень волнует, что происходит с Республикой.
– Да? А что вас волнует?
– Жить в ладу с собственной совестью, миледи, – тихо сказал Ю. – Офицеры флота Народной Республики редко могут позволить себе такое. Я всегда это знал, но не представлял, что возможен и другой выбор. Просто так было всегда – пока я вдруг не обнаружил, что я уже не в хевенитском флоте. Не знаю, способен ли кто-нибудь на Мантикоре понять, какое это было для меня потрясение. А потом меня послали сюда, позволили познакомиться с людьми, которых я чуть не помог Масаде завоевать, и…
Он помедлил и слегка пожал плечами.
– Вряд ли я когда-нибудь стану в их глазах настоящим грейсонцем, не так как вы, но я больше не хевенит, и теперь мой дом здесь. Изначально я вернулся сюда по приказу Мантикоры и, возможно, в качестве извинения. Теперь я здесь живу и хочу помочь защитить планету, – он снова усмехнулся, теперь с искренним весельем, – и наверняка гранд-адмирал Мэтьюс назначил меня капитаном вашего флагмана, чтобы за мной присматривал кто-то, кому он доверяет и у кого хватит опыта оценить мои действия. Я ценный материал, но вряд ли он забыл мой первый визит в систему Ельцина.
– Понятно.
Хонор откинулась назад и задумчиво наморщила лоб, ощущая за спиной молчаливое присутствие Эндрю Лафолле. Благодаря Нимицу она знала, что Ю искренен. Ей хотелось повернуться и посмотреть на Мерседес Брайэм, узнать, что та думает о хевените. У Мерседес были свои причины питать к нему и благодарность, и ненависть. Она была старпомом «Мадригала». Именно ее корабль и ее людей уничтожила засада Ю, но именно Ю потребовал, чтобы масадцы подобрали выживших с «Мадригала». А потом, мрачно подумала Хонор, именно Ю передал этих выживших в руки Масады.
Он не знал, что с ними собираются делать. Человек, настоявший на соблюдении правил военных действий, никогда не передал бы беспомощных пленников масадцам, если бы ожидал, что они их убьют. Но это не меняло того факта, что из всех взятых в плен женщин с «Мадригала» только Мерседес Брайэм и энсин Мей-Линь Джексон выжили на «Вороне» после групповых изнасилований и жестоких избиений. Мерседес была на три четверти мертва, когда морские пехотинцы Хонор вытащили ее из развалин базы на «Вороне». Если Хонор трудно было принять решение служить вместе с Ю, то насколько сложнее это было для Мерседес? Особенно здесь, где многое так напоминало о пережитом ею аде?
Эта мысль наполнила Хонор болью, и она вздрогнула. У нее хватало проблем с собственными ранами; как же справлялась со своими кошмарами Мерседес? И какое имеет право Хонор заставлять ее ежедневно работать с человеком, который, хоть и невольно, в ответе за то, что с ней случилось?
Она закрыла глаза и нежно погладила спину Нимица. Все ее инстинкты требовали принять предложение Ю и заменить его. Но ее профессиональное чутье так же твердо настаивало, что он слишком ценен, слишком потенциально полезен для нее, чтобы от него избавляться. Хонор прикусила губу, неуверенность глодала ее, как кислота – или как доказательство того, что она не зря сомневалась в своих силах.
Она еще крепче зажмурилась и постаралась смирить смятение, вернуться к отстраненной логике, с которой адмирал Курвуазье учил ее подходить к командным решениям. А потом перед ней невольно возникло лицо Мерседес Брайэм, и она снова увидела легкую улыбку на лице Мерседес – когда она никого не подпускала к местам рядом с ней и капитаном Ю. Не подпускала, поняла Хонор, потому что знала, что собирается сказать Ю… и дала ему возможность поговорить с Хонор наедине.
Воспоминание об улыбке Мерседес успокоило ее собственные разбушевавшиеся эмоции. На ее вопросы ответов все равно не было, но внезапно они стали просто вопросами, а не угрожавшим засосать ее болотом воюющих инстинктов, и она открыла глаза и посмотрела прямо в глаза Ю.
– Я понимаю сложность вашего положения, капитан, – сказала она, одной рукой поглаживая спину Нимица и трепля его уши, – и осознаю, как сложно вам было сказать то, что вы сейчас сказали. Я уважаю вашу прямоту и благодарна вам за нее, но вы правы. У меня есть сомнения, их не может не быть, и вы это знаете не хуже меня. С другой стороны, – она слегка улыбнулась, – вы, я и капитан Брайэм, мы все новички на Грейсоне, и каждый по своим причинам. Может, нам стоит начать все с нуля от этой общей точки.
Она помедлила, наклонив голову, взгляд ее темных глаз был серьезен. Потом Хонор пожала плечами:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
