В боях 24–26 сентября 1941 года немецкие войска хоть и овладели Турецким валом и Перекопом, взяли Армянск и дошли до Ишуньских позиций, тем не менее понесли большие потери и израсходовали артиллерийские боеприпасы. Немцы потеряли целый месяц, прежде чем наступление снова возобновилось.
После ожесточенных боев 18–28 октября 1941 года, в которых участвовали части Приморской армии, эвакуированной из Одессы, фронт был прорван. 51-я особая армия отошла на Керчь, откуда была эвакуирована на Тамань, а Приморская армия отошла в Севастополь.
Выиграть месяц – это немало. За этот месяц в Севастополе были проведены большие оборонительные работы, из Одессы была эвакуирована Приморская армия, которая увеличила гарнизон Севастополя до 50–55 тыс. человек. Именно этот месяц позволил довести оборону главной базы Черноморского флота до такого уровня, что попытка взять город с ходу, в боях 27 октября – 11 ноября 1941 года, потерпела неудачу. За это же время в Крыму были организованы партизанские отряды и подполье. Уже перед первым штурмом Севастополя, как писал сам фон Манштейн, партизаны уничтожили примерно половину автомобильного и гужевого транспорта и вывели из строя четыре паровоза из пяти[102]. В решающий момент 11-я немецкая армия лишилась значительной части своего транспорта. В силу этого немаловажного обстоятельства, первый штурм пришлось отложить еще на месяц, до 17 декабря 1941 года.
Манштейн не смог взять Севастополь с ходу, и это позволило вывести практически весь Черноморский флот из него и рассредоточить по другим портам Черного моря: от Новороссийска и Туапсе до Батуми и Поти. Эти гавани не были так удобны для базирования, часто не имели необходимой инфраструктуры и оборудования. Но в них можно было подготовить боевой корабль к следующему походу, отремонтировать его, если нужно. Непосредственно перед началом первого штурма Севастополя, основная часть авиации Черноморского флота также была переброшена на Кавказ. В ноябре 1941 года в Севастополе осталось 44 истребителя, 18 штурмовиков и 31 гидросамолет. Это означало, что флот продолжал действовать: надводные корабли и транспорты прорывались в главную базу, доставляя туда грузы и пополнение, вывозя раненых и гражданских лиц, подводные лодки выходили на позиции патрулирования и охотились за транспортами противника. Черноморский флот не был блокирован и уничтожен в своей базе, и это был важнейший фактор для немцев.
Вскоре после начала немецкого штурма Севастополя, на Керченском полуострове 26 декабря 1941 года высадился Керченский десант в составе 44-й и 51-й армии: 82,5 тыс. человек, 43 танка, 198 орудий и 256 минометов. Высадку поддерживали крупные силы Черноморского флота: 78 боевых кораблей и 170 транспортных судов. Высадку в Феодосии поддерживал крупный отряд кораблей, в состав которого входили крейсера «Красный Крым» и «Красный Кавказ». Второй из них подошел к порту первым, открыл огонь из орудий главного калибра, подавляя вражеские батареи. В крейсер было несколько попаданий, однако он продолжал обстрел берега, высадку десанта и противника. Порт и склады были превращены в груду развалин и искореженного железа.
Десанту быстро удалось захватить весь Керченский полуостров, благо 42-й немецкий корпус вместе с румынскими войсками бежал (командующий корпусом граф фон Шпонек был арестован и приговорен к расстрелу). В январе 1942 года фон Манштейн считал очень серьезной угрозу своим коммуникациям, снабжающим осаждающие Севастополь войска. Были и другие десанты: Евпаторийский и Судакский, однако, в силу своей малочисленности они не достигли успеха и были разгромлены.
Вот в этом и заключалась особенная опасность Черноморского флота для немцев: его способности высадить и поддержать огнем большой десант, который может резко изменить оперативную обстановку и создать самую угрожающую ситуацию. Флот мог перевозить целые армии со всем вооружением и техникой, снабжать их, а при необходимости эвакуировать. Пока Черноморский флот господствовал на море и мог пользоваться своей главной базой, и речи не могло быть о том, чтобы наступать на Кавказ, поскольку правый фланг и коммуникации наступающей группировки были бы постоянно под ударом со стороны флота и возможных десантов.
Глава пятая. Не все объясняется глупостью
У нас любят крупные неудачи объяснять чьим-то пагубным вмешательством, чьей-то дуростью и тупостью. Вот и катастрофу Крымского фронта в мае 1942 года приписали двум военачальникам: командующему фронтом генерал-лейтенанту Д.Г. Козлову и представителю Ставки ВГК Л.З. Мехлису. Например, В. Абрамов в своей книге о крушении Крымского фронта живописует вмешательство Мехлиса во все без исключения стороны жизни фронта. Он лично указывал, как ремонтировать танки, распределял пополнение и поступающее вооружение, вмешивался в кадровые вопросы, в частности, сместил с должности начальника штаба фронта генерал-майора Ф.Н. Толбухина, впоследствии прославленного полководца[103]. Цитируются воспоминания адмирала Н.Г. Кузнецова, который писал о том, что Мехлис насаждал наступательный дух, требовал подготовки к наступлению и отрицал необходимость оборонительной подготовки.
Да, поражение Крымского фронта было грандиозным и скоротечным. Всего за неделю боев немцы разгромили вдвое превосходящий по численности фронт, загнали тех, кто не успел и не смог эвакуироваться, в Аджимушкайские каменоломни, и ликвидировали Керченский плацдарм. Вскоре после завершения боев под Керчью начался решительный штурм Севастополя, который и привел к падению города и оставлению главной базы Черноморского флота. Огромное число убитых, попавших плен, уничтоженной и захваченной техники и так далее. Конечно, такой итог сражений требовал найти и заклеймить виновных, и тут Мехлис оказался очень кстати, тем более что хорошо была известна крайне негативная реакция Сталина на результат его руководства этим злополучным фронтом.
Но если мы начнем приглядываться к деталям, то картина начинает неожиданным образом меняться. Достаточно вспомнить всего один факт, чтобы широко распространенная версия о причинах поражения Крымского фронта в мае 1942 года рухнула. В полосе обороны фронта был 151-й укрепрайон.
Откуда он там взялся и почему? Приказ о сооружении укрепрайона поступил в 51-ю армию еще 7 сентября 1941 года, до начала активных боев на крымских перешейках. Однако, активные строительные работы прошли в начале 1942 года, после немецкой контратаки на Феодосию, после чего вся оборона сосредоточилась на Ак-Монайском перешейке. Там оборудовался полевой укрепленный район, в котором находилось 11 орудийных дотов, 46 пулеметных дотов, 366 дзотов, приспособлено к обороне около 200 зданий, подготовлено 150 площадок для орудий. Все это было прикрыто траншеями полного профиля с ходами сообщений, 22 км противотанковых рвов, 30 км проволочных заграждений. Комендантом 151-го УР был с января 1942 года полковник С.А. Игнатьев.
Местность на Ак-Монайском перешейке равнинная, хотя и всхолмленная, ни леса, ни другого строительного материала там нет. Цемент и металлопрокат доставляли на место строительства издалека, на кораблях. Да и сам факт образования укрепрайона с присвоением ему номера указывает на то, что стратегической целью Керченского десанта было вовсе не последующее наступление вглубь Крыма с целью деблокады Севастополя, а создание прочной долговременной обороны для защиты Керчи и Керченского пролива, что было нужно, чтобы не пустить немецкие войска на Тамань. Наступательные бои Крымского фронта в январе-марте 1942 года, таким образом, преследовали цель не взлома немецкой обороны с другой стороны перешейка, а прикрытия строительства этого 151-го УР, ну и еще ликвидации немецких укреплений на возвышенности около села Кой-Асан (Фронтовое). Эти бои были упорными и кровопролитными, в которых Крымский фронт потерял 226,3 тысячи человек. Командование Крымского фронта и командующий Кавказским направлением Маршал Советского Союза С.М. Буденный действительно вынашивали планы организации наступления в середине мая 1942 года, но Ставка разрешения на это не дала, и 13 апреля 1942 года Крымский фронт получил приказ перейти к обороне.
Факт существования 151-го УР почему-то всегда упоминается мимоходом и совершенно теряется на фоне живописания плохо подготовленной обороны, разрозненных стрелковых ячеек, скученности войск на переднем крае. Но этот факт очень и очень красноречив, указывая на главную цель высадки на Керченском полуострове.
Оборона на Ак-Монайском перешейке была выгодна со всех точек зрения. Во-первых, она оттягивала на себя значительные немецкие силы, не давая их бросить на штурм Севастополя. Собственно, в февральско-мартовских боях Крымский фронт эту задачу выполнил, не давая немцам накапливать силы для повторения штурма Севастополя, после выдохшегося в конце декабря 1941 года первого штурма. Выигранное время позволило укрепить оборону, обеспечить снабжение главной базы, а также осуществить уникальные операции по замене стволов на первой башне и восстановление взорвавшейся второй башни 35-й батареи. Во-вторых, в благоприятной ситуации Керченский полуостров действительно мог стать плацдармом для наступления вглубь Крыма, перерезания коммуникаций и разгрома немецких войск на полуострове. В-третьих, пока держится оборона Керченского полуострова, немцы на Тамань не войдут и дорога на Кавказ будет им закрыта. Черноморский флот, которому подчинялась Азовская флотилия, могли защищать западный берег Тамани вплоть до Ростова-на-Дону, который в ноябре 1941 года ненадолго был захвачен немцами, а потом отбит назад.
