Читаем без скачивания Нашествие квантовых котов - Пол Фредерик

Поля не было.

Ничего не происходило, кроме беспорядка и пронзительного гула. Пугающее бархатное нечто не заполняло прямоугольник. Мы увидели это сразу. Полковник ругался (гнев да разочарование), пока техники снимали панели, чтобы найти неисправность. Перед панелями сердито стоял взвод десантников, а их капитан помогал словами, выкрикивая вслед за полковником такие выражение, что не приведи Господи услышать!

Это нельзя было назвать мирной сценкой.

К нам приблизилась управляющая порталом в форме майора. Она ни на кого не кричала, лицо ее выражало предельную усталость. Майор сказала моим «капралам»:

– Вы задерживаетесь. До поломки портала мы успели пропустить только восемь человек. Очистить проход!

Полковник-капрал Франкенхарст кивнул головой, чтобы мы выполнили просьбу, потом, помедлив, спросил:

– Они прошли на ту сторону?

Мы не стали ждать ответа. Это был глупый вопрос. Управляющая и не пыталась ответить: она повернулась и поплелась прочь. Конечно же, майор не знала, да и не могла знать. Раз группа прошла сквозь портал, она исчезла. Они стали невидимыми, неслышными и не могли ничего доложить. Они даже ничего не заметили, если портал на другой стороне работал. Если бы только действовали гляделки… но они подключались непосредственно к порталу. Мы не знали…

Когда все наладилось, ситуация оказалась трудной. Операция была беспроигрышной и тактически неожиданной, но мы не достигли основной цели. Госпожа президент ускользнула через выход, не помеченный ни на одной карте.

В пределах десяти минут установилось двухстороннее сообщение, но это уже было ни к чему. Мы захватывали пленных наугад, мы выловили телохранителей и людей из спецслужб из шкафов и кладовки. Я видел военного атташе президента, бригадного генерала в парадной форме. Он кипел от бешенства и негодования:

– Почему именно меня?

Мы захватили даже первого джентльмена, который вернулся за видеокассетами со своими старыми фильмами, но мы не поймали нужную птичку.

Мадам президент смылась…

На рассвете я возвращался в «Шератон». Среди пленных и конвоя я смотрелся очень нелепо в своем смокинге. Мы шли с полей сражения!

Отверстие в щите было совсем крошечное. Вначале из него подул ветерок с легким ароматом томатов и сладким запахом зеленой кукурузы. Это было взято на заметку как курьез: в раскинувшемся гиганте Левит-Чикаго вот уже двадцать лет не выращивались сельскохозяйственные культуры. Затем появились птицы. Они летали вокруг, тщетно стараясь отыскать своих птенцов. (Так никогда и не нашли!) Любители птиц стали приходить сюда, подкармливать их и убирать экскременты. Мир не переменился… за исключением того, что в их время занесло семена кудцу. Семена упали на пустырь с сорняками и проросли. Впоследствии Иллинойс был зачумлен агрессивно разрастающимся кудцу.

АВГУСТ, 27, 1983 г. ВРЕМЯ: 09.40 УТРА.

ДОКТОР ДОМИНИК ДЕ СОТА-АРБЕНЦ

Как только пульсир поднялся в воздух и погасла лампочка на ремне безопасности, я встал и побежал по проходу. Передо мной с ликующим взглядом через плечо скользила женщина, одетая в пурпурное му-му. Но все оказалось в норме: она спешила в туалет, и я первым подбежал к телефону.

Собственно, слишком рано: мы еще не набрали нужную высоту и пилот не освободил радиоканал. В нетерпении я пару раз набирал свой домашний номер, но линия по-прежнему была занята. Слишком долго меня не было дома. Сначала, когда я уходил в другие времена, жена не спала по ночам. Она очень хорошо помнила, что случилось с Лари Дугласом. Но тот прыжок, по крайней мере, был ближе… институт Склодовской-Кюри находился в шести километрах от дома, кроме того, в Ро-времени, я просто испытал новый костюм. Внезапно появился и опять исчез.

Это оказалось очень легко, к тому же я был настороже. Но потом, когда мы начали изучать паравремена и занялись поиском других времен или теорией квантовой физики, география экспедиций стала расширяться. Бета имели лабораторию на юге Сан-Франциско, Пси – в Ред-Банке, штат Нью-Джерси. Я прошел через портал, немного проехал, прыгнул в пульсир, пролетел несколько часов и прыгнул сквозь другой портал, а ведь у меня были жена и ребенок!

Я набрал номер в третий раз и услышал сигнал соединения. Дороти дома и сразу же откликнулась. Никогда еще я не был так счастлив, как теперь, увидев ее ласковую круглую мордашку.

– Ты отлично выглядишь, До! – сказал я.

Она внимательно осмотрела мое изображение (линза на нашем домашнем видеофоне немножко не в фокусе, кроме того, на Дороти не было очков).

– Хотела бы сказать то же самое и тебе! – произнесла она наконец. – Этот бросок был неудачным?

По открытой линии говорить такое не следовало, но она могла видеть мое лицо, и этого было достаточно. Я ответил:

– Средне ужасным. Как Барии?

– Скучает по папочке, как же иначе? У него прорезались зубки!

Я застал ее с чашкой кофе, и она сделала небольшой глоток.

– Тебя что-то тревожит? – решила она. – Что именно, Доминик?

Удивляясь, я произнес:

– Ты права, До! Я чувствую… мне весело… не знаю отчего.

Она кивнула: я только подтвердил то, что Дороти знала и без того. Когда Дороти Арбенц поступила в наш институт в качестве психолога, я сразу отметил ее: она была просто великолепной, чуткой и очень способной. Позже, когда я женился на До, я почувствовал, что остаток моей жизни, она будет читать мои мысли. Дороти оставила в покое мое тревожное подсознание и переменила тему:

– Ты возвращаешься домой?

– Хотелось бы. В Институт Склодовской-Кюри.

– В Вашингтон?

– Боюсь, что да!

Она снова отхлебнула кофе. Я немного научился читать мысли Дороти и знал, что произойдет после.

– Ты улетаешь опять? – спросила она.

Я помедлил с ответом.

– Не надо об этом! – напомнил я.

Моя жена знала, что это не ответ, и знала также, что если я снова пойду в разведку, то не для того, чтобы прокрасться на цыпочках и оглядеться вокруг.

Мы обменялись воздушными поцелуями, и я дал отбой. Затем задумался, что же меня беспокоило?

Однажды я это узнал и теперь не хотел вспоминать.

Здесь было слишком много нас!

Когда я прощупывал почву в Тау и Эпсилоне, я встретил других Домиников Де Сота, но это не было так странно, как сейчас, когда нас было трое. Удивление и страх – это передалось мне, и по спине поползли мурашки. Я намекаю на то, что все они были мной. И был не один «я», как жил раньше, но все «мы», кем я мог бы стать, а в их временах – стал. Я мог бы родиться в то время, когда наука была грязным бранным словом; в тридцать пять лет я мог бы остаться мальчиком, украдкой встречаясь с девушкой, на которой не мог жениться, меня бы терроризировало правительство, проводившее линию угнетающей социальной системы, которое заставляло стыдиться даже собственной наготы. Я мог бы стать Ники Де Сота, сознание которого было мне неясно, и в то же время я был им. Или я мог отказаться от науки в пользу политики и оказаться сенатором. Допустим, это вовсе неплохо! Это было бы просто превосходно: богатство и сила, всеобщее уважение, но и здесь не все было гладко. Он (или я?) был связан тайным адюльтером с другой женщиной, так как не любил свою жену и не мог от нее освободиться без страшных последствий. Финансовый и политический крах оказались бы неминуемы!

Еще я мог выбрать военную карьеру, как другое мое воплощение, майор, гордящийся своим вероломством и скотским вторжением, или мог бы умереть в детстве, как это произошло с Домиником-Ро.

И все мы были мной!

Это было жутко и грозило поколебать стабильность моей жизни. Ведь каждый знает, что все могло бы быть иначе… но совсем другое дело знать это на сто процентов.

Я хорошо узнал двоих Домиников Де Сота. Даже через толстые стены было видно, что у Ники полупустое время с огнями дорожных фар за неделю до Дня Труда. И был сенатор. Наблюдать за ним одно удовольствие. Хотя оба они были также разделены временем, как Марс… конечно, я – совсем другое дело!

Я видел, как деловой человеке места 32-Си раскладывал на столике содержимое своего дипломата, время от времени бросая раздраженные взгляды на видеофон.

Я отвернулся и позвонил снова.

Я не стал искать через коммутатор, а сразу набрал личный код Гарри Розенталя. Как я и рассчитывал, он был не в Чикаго.

– Ты в Вашингтоне? – задал я вопрос.

– Чертовски верно! – заволновался он. – С нетерпением жду вас! Каждые пять минут мне звонят из армии, научный секретарь и из ЦРУ. Хотелось бы, чтобы вы прилетели быстрее!

Я не спросил зачем.

Этот звонок, как и разговор с Дороти, не был отрадным. У меня были две тревожные мысли: вторжение Гаммы в Эпсилон и баллистический отскок. Разговор обострил их еще больше.

– Пока мы еще пытаемся контролировать положение, – лаконично сказал Гарри. – Все по-старому! Вы смотрели последние известия?