Читаем без скачивания Нашествие квантовых котов - Пол Фредерик

– Конечно, нет! Есть времена, где все это уже произошло. Мы нашли времена, в которых не осталось млекопитающих крупнее крысы: война в них произошла пять, десять и более лет назад, человеческая раса полностью истребила себя.

– Как мило!

Я с трудом сдерживался: эта женщина играла на моих нервах. Примерное такое же действие оказывала она и на сенатора, ведь он зачарованно смотрел на нее.

– Здесь нет ничего милого! – твердо сказал я. – Это факт! В некоторых линиях времени планета абсолютно безлюдна, хотя есть поля, иногда встречаются разрушенные города. Но там нет людей! Есть иные времена, где люди голодают и умирают от недостатка домов и земли. Наша Африка большую часть последнего десятилетия находилась в состоянии засухи. Часть Азии находится примерно в таком же страшном состоянии! В некоторых временах голодает вся Латинская Америка! Предположим, мы возьмем этих умирающих людей и позволим эмигрировать на пустующую планету!

Ники Де Сота воскликнул:

– Удивительно, Дом! Вы дарите жизнь миллионам! Что нужно для того, чтобы построить новый мир?

Он был в экстазе, и я понимал его чувства: когда-то я думал точно так же. Я осторожно ответил:

– Конечно же, средства к существованию! Этому народу потребуются домашние животные, иногда – машины. Им необходимы врачи и специалисты по сельскому хозяйству… по крайней мере, будут нужны! Этого мы еще не делали.

С грохотом рухнуло все богатство Ники и поднялось самодовольное презрение Найлы Христоф.

– Добренькие дяденьки! – ехидно заметила она.

– А почему нет? – удивился Ники.

– По трем причинам! – сказал я. – Первое: у нас возникла проблема баллистического отскока. Пока мы не научимся контролировать отскок, мы не можем рисковать перемещениями таких огромных масштабов! Нам следует на время прекратить использование порталов. И во-вторых… – Я посмотрел на своего старого приятеля Лари Дугласа. – Мы столкнулись с ситуацией Гаммы.

Он дернулся, но промолчал: он уже спел нам, что ничего не мог сделать.

Сенатор нахмурился:

– Это те люди, которые захватили Сандию?

– Не только Сандию, Дом! Сейчас они пошли дальше. Там идет настоящая война, правда, небольшая, только в Вашингтоне! Гамма захватили все мосты Потомака, оккупировали Белый Дом и Национальный аэропорт, который вы зовете Гувер Филд. Возникло несколько жутких пожаров, в огне погибло, как минимум, пятьсот человек. Первое, что нам придется сделать, это потушить огонь, если сможем.

Теперь заволновался сенатор:

– Боже мой, что вы сказали?

Я постарался успокоить его.

– Пока бои затихли, – сказал я. – Полчаса назад там слышались лишь отдельные выстрелы из укрытий. Конечно, убито несколько гражданских…

Думаю, не успокоил.

– Гражданских? – закричал он. – Но почему они… я полагаю, они могли… ради Бога… почему они не эвакуировали мирное население?

– Мне кажется, таких там немного! – озадаченно промямлил я (сенатор рассказывал, что его семья за тысячу миль, в Чикаго).

– Мне нужно срочно вернуться! – решительно заявил он.

– Хорошо, мы выполним вашу просьбу, Дом! – сказал я. – Вы помните, это не по мне. Но… фактически, я предлагаю, чтобы вы проникли в Вашингтон, округ Колумбия (Эпсилон – это ваше время, сенатор), и объяснили им происходящее, а также предложили нашу помощь. Я имею в виду почти всех вас! – прибавил я, взглянув на нашего Лари. Он не удивился и только пожал плечами.

В разговор влез другой Дуглас:

– Я не желаю уходить, куда бы то ни было! – закричал он.

– Прошу прощения, не понял!

– Я требую политического убежища! – заявил Дуглас. – Я не желаю возвращаться в свое время из-за политических преследований и не хочу забавляться вмешательством в какую-то дьявольскую войну, которая гремит неизвестно где! Вы кидаете меня в эту заварушку? Но ведь до некоторой степени вы обязаны мне, и я настаиваю, чтобы меня оставили в покое!

Большой болван угрожающе встал с места и двинулся на него, но наш охранник предостерегающе протянул руку к дротиковому пистолету. Христоф положила на плечи Мо свои руки, и эта громадина сразу осела, хотя и продолжала сверкать кровожадными глазами.

– Об этом позже! – весело сказала Христоф. – Давайте кончим с другим. Вы говорили о трех проблемах, но назвали только две.

– Ах да! – угрюмо откликнулся я. – В уравнении появились другие неизвестные. Кто-то заглядывал и к нам: мы не знаем, кто и с какой целью.

Христоф захихикала:

– Добро пожаловать в клуб!

Мой Лари расхрабрился (между ним и ей сидел охранник):

– Да замолчите вы! Дом? Это и есть то новое, что произошло с тех пор, как я… оставил вас?

Я кивнул.

– Нам неизвестен источник, и мы не смогли за ним проследить! Это доказывает, что их техника намного превосходит нашу, хотя мы изучили технику пятидесяти паравремен. В последние три месяца за нами кто-то усиленно следит!

– Как несколько дней назад за нами… – неопределенно выразился сенатор.

– Боюсь, что да! – признался я.

Он поджал губы, раздумывая.

– И что же вы собираетесь предпринять, Дом? – поинтересовался он. – Вы вернете меня в мое время?

– Думаю, что мы пойдем все туда! – сказал я. – Вы – потому что там живете, я и Лари – помочь с обороной. А остальные – поскольку жили в других мирах.

«И потому что они лишние!» – подумал я про себя. В самом деле, кому нужны в нашем мире два фэбээровца и клерк по кредитам?

Я толкнул вилкой в остатки яичницы. Она была скверной и холодной, но в любом случае у меня не было аппетита.

Когда на крытый стадион Мак-Кормик приехала машина для подготовки к спортивному шоу, фары вспугнули летучую мышь. «Какого черта она здесь летает?» – удивился водитель. Но еще большей проблемой стало, как избавиться от мыши. Вопрос решился сам собой. Летучая мышь неистово металась вокруг, затем проскользнула через двери ангара, где стояли аэросани. Никто не вспомнил об этом и не придал значения, пока через несколько недель не начали дохнуть одичавшие кошки и бездомные собаки… а затем и люди. Они погибали от неизвестного ранее вируса бешенства, занесенного летучей мышью.

АВГУСТ, 27, 1983 г. ВРЕМЯ: 08.40 ВЕЧЕРА.

МИССИС НАЙЛА ХРИСТОФ БОУКВИСТ

Они выгнали меня из прекрасного люкса! Даже Лави ничем не мог помочь, поскольку весь пентхауз заняла госпожа Рейган со своим персоналом, но он устроил мне комнату на пятом этаже. Номер был вполне пристойный: там стояли две кровати, моя и Эми. Госпожа президент больше не хотела слушать мои пассажи, и мы нуждались в уединении. Не было визитов моего Дома, не было звонков от Ферди (телефонная связь прервана). Какое счастье, что я не смогла во всем признаться.

Мне казалось, я наделала массу ошибок. В первую очередь, осталась в оккупированной зоне. Капкан захлопнулся: аэропорт, все мосты и дороги контролировались захватчиками, повсюду их патрули. Я уже перестала волноваться за Рочестер, потому что никаких рейсов не было… слышались только звуки взрывов.

Радио говорило, что оружейный огонь слабый, я была не согласна с этим. Выглянув в окно, я заметила клубы дыма со стороны Амакости, обезглавленный монумент Вашингтона. Лихие парни были уверены, что там сидит корректировщик артиллерии. Это вызывало тревогу даже у меня.

Когда Джок Мак-Кленти постучался в номер, я боялась открыть дверь.

Я не ждала хороших новостей и даже не могла представить, что они могли быть. То же подразумевал и дождливый субботний вечер. Как только я увидела Джока и человека из спецслужб, первой мелькнула мысль, что я арестована.

– Миссис Боуквист! – сказал он. – Сенатор вернулся! Он здесь, в отеле, и просил проводить вас к нему.

Впрочем, было так: я заплакала. Меня обманывают! Не знаю, почему я так решила, наверное, у меня накопилось столько непролитых слез, что любой легкий толчок мог выхлестнуть их наружу. Они потекли из глаз. Я плакала даже на пути в пентхауз, хотя это длилось довольно долго. Сначала мы спустились в фойе, прошли через многочисленные проверки полиции и спецслужб, затем вошли в лифт.

Человек из спецслужб что-то пробормотал (как мило воспитывают этих людей!), остановил лифт и выпустил меня. Я вышла и осмотрелась по сторонам. Мой старый люкс по сравнению с этим походил на крестьянскую хижину из Камбоджи. Роскошный ковер! Окна соборного стиля, высокие потолки! Первым, кого я увидела, была Джекки Кеннеди. Она стояла у окна и разговаривала с кем-то, в ком я узнала Дома.

Это был Дом Де Сота!

– Дом! – закричала я и бросилась к нему, вся в слезах.

Это был Дом, правда, но совсем другой! Он не обнял меня, как это сделал бы Дом, он не сказал подходящих слов и даже запах от него исходил другой: трубочного табака и лосьона; более того, он сделал то, что никогда бы не сделал мой Дом!

Он оттолкнул меня!

Сделал это мягко… даже вежливо… но оттолкнул. И я даже не удивилась, когда Джекки сжала мои руки и сказала: