мы не заходили так далеко, но сегодня я точно намерен это исправить, чтобы вытравить всю болезненную тягу, освободится наконец, очиститься. В реальной жизни для меня больше не будет этой женщины как возлюбленной, она останется исключительно матерью моего ребёнка.
Развернувшись, бестия толкает меня на диван, ножкой упираясь в грудь. Любуюсь как завороженный на тонкое кружево лифа, на крохотные полоски низа из сеточки. Помню этот комплект, дарил его на день влюбленных в первый год наших отношений. Только та Анжелика не была такой наглой и уверенной, стеснялась от каждого жаркого взгляда.
Чуть не рычу от томления, желая приступить к делу как можно быстрее. Лика, правильно истолковав, больше не искушает и не играет, устроившись сверху. Кровь вскипает внутри, сердце пробивает рёбра, ощущения такие реальные, я чувствую каждое движение как наяву.
Хватаю её за горло, рывком притягивая для поцелуя, вдыхаю сладкие звуки удовольствия из её рта. Кусаю, не сдерживаясь — страсть окутывает, я больше не способен на нежность. Голова кружится от количества окситоцина в мозгу.
— Моя, моя, ты моя, Лика, — повторяю как заведённый.
Взрыв. Как бред, как одурь, как помутнение рассудка, пеленой накрывает. Чувства накалены до предела.
Не успеваю прочувствовать как счастлив в этот момент — мгла поглощает.
Утро наступает также внезапно, как и окончание сна. Голова квадратная, в висках трещит, горло пересохло, требуя несколько литров воды. Иронично думаю о том, что слишком стар для большего, чем пару глотков. Похмелье?
Рука затекла, отдавая покалыванием, пытаюсь пошевелить ей, но голова Златы не позволяет. По привычке на ощупь второй рукой аккуратно передвигаю спящую девушку, спросонья не соображая что быть её здесь не должно.
— Доброе утро, любимый, — мурлыкает сквозь сон, проснувшись. — Тебе понравилось ночью?
Сон как рукой снимает, открываю веки и упираюсь взглядом в голое женское тело рядом. Подпрыгиваю, отпружинив от кровати и несусь в ванную. Очистив содержимое желудка, тряпичной куклой сваливаюсь на пол.
«Комаров, ты настоящая скотина и животное. Мало того, что воспользовался девушкой, так ещё и побежал блевать утром после неё».
Глава 40
Анжелика
— На следующий год перенесли, на февраль пока, — заявляет мама, отпивая чай из кружки. — Злата говорит, что хочет красивые фотографии и пока Алексей полностью не поправится, то нечего и жениться.
— Какие их годы, — бросаю небрежно, стараясь изобразить максимальное равнодушие.
После отъезда Алексея, я бесчисленное количество раз прокручивала наш диалог в голове. Почему мне показалось, что он между строк заявил о каких-то чувствах ко мне, если свадьбу в итоге никто и не думал отменять? Я, когда успокоилась полностью, вспоминала все эмоции — сожаление, извинение, грусть на его лице. Ошиблась? Придумала?
— Злата говорит, что свадебное путешествие не стали отменять, так что будет сначала медовый месяц, а потом женитьба, — смеётся мама.
— Подожди, — обрываю новый поток слов. — Мне показалось что Злата не хотела переносить свадьбу, а сыграть её как можно скорее.
Естественно, о странной сцене, которую я видела в больнице, рассказывать родителям я не стала. Во-первых, мало ли как они воспримут, вдруг ещё волноваться будут, а во-вторых, не то, чтобы у меня были какие-то веские доказательства.
— Не знаю, — пожимает плечами. — Она сама сказала, что настаивает на переносе торжества из-за фото.
С того дня в доме родителей, я ежесекундно пыталась прийти к смирению, а сейчас мероприятие перенесли, продлевая агонию в моей душе. Не готова и никогда не стану. Собственная гордость и уважение к выбору как Алексея, так и сестры, тормозят любые действия с моей стороны. Да и смогла бы я набраться смелости, даже будь иные факты?
«Мои чувства — только моя ответственность» — в который раз напоминаю себе.
Попрощавшись, едем с сыном домой. Завтра пятница. Я сгораю от интереса приедет ли Алексей, как мы и договаривались до ссоры и одновременно с этим боюсь до трясущихся рук.
Уже дома, я в очередной раз набираю номер Златы. Я много думала об этом и поняла, что не хочу терять сестру, независимо от сложившихся судеб. Мы ведь родные, раньше мы были так близки, а сейчас отдалились. Да и сама Злата передала через маму, что очень хочет видеть меня рядом в такой важный для неё день.
— Слушаю, — недовольно отвечает она.
— Привет, — робко здороваюсь я. — Я скучаю. Может быть встретимся? Сходим в нашу кофейню, съедим по тирамису, как в старые добрые.
— Давай, — отвечает она после некоторой заминки. — Давай встретимся завтра?
А теперь тушуюсь я. Завтра ведь пятница. Если я уйду, то подведу Алексея, мы ведь договаривались. А если он вообще не приедет, а я прожду, упустив возможно единственный шанс на воссоединение с сестрой.
— Я завтра не могу, — выдаю после раздумий. — Давай в субботу?
— Ладно, — неожиданно соглашается сестра. — Тогда до субботы, пока.
Убрав телефон на стол, улыбаюсь от радости. Это правильный поступок, так и должны поступать близкие люди. Нам нечего делить, тем более незачем ставить мужчину выше, чем родную кровь.
Рабочий день пятницы неожиданно быстро проходит. Сергей Анатольевич, с которым я свела отношения до исключительно деловых, оставляет попытки добиться моего внимания. И наконец, вечер неминуемо наступает.
Выходя из офиса, нервно оглядываюсь вокруг в поисках знакомого автомобиля, проверяю телефон на всякий случай, но никаких следов не нахожу. Приезжаю домой, не выпуская экран из виду. Начинаю собирать сына на вечернюю прогулку, когда в дверь начинают звонить. Няня, не успевшая уйти домой, открывает дверь и пропускает гостя внутрь.
— Куда это вы собрались? — грозно звучит голос бывшего мужа.
Алексей стоит в дверном проёме нашей с сыном временной квартиры, не сводя пристального взгляда. Его появление без приглашения или хотя бы предупреждения стало почти нормой. Не царское это дело.
— Лёш, тебе не кажется что для жениха моей сестры ты слишком много на себя берёшь? — возмущённо говорю я. — И вообще, ты обещал не приезжать больше.
— Это было до того, как ты скрыла что Ярослав — мой сын, — отвечает мгновенно.
Закатываю глаза, испытывая толику досады, что он всё же появился и снова включил тут самоуверенного хозяина положения. Даже не поворачиваюсь, продолжая одевать сына.
— Тест необходим для юридических нюансов подтверждения отцовства, я говорил уже, — произносит, видя мою реакцию. — Сына я давно признал. И кстати, я хочу сегодня провести с ним время, позволишь?
Я даже каменею, не в силах пошевелиться. Он сейчас у меня что, разрешения попросил? Не приказал как с тестом, не надавил, а спросил моего мнения?
— Конечно, — соглашаюсь. — Как тебе удобно.
Алексей перехватывает одетого Ярослава и, после
