Часть третья
Торговля
Глава четырнадцатая
«Дефицит торгового баланса» – наша награда за ежедневные походы на работу
На самом деле международные сделки всегда сбалансированы. Это факт.
Роберт Бартли. Семь тучных лет
Покойный британский писатель Джеффри Бокка написал много разных произведений, в том числе биографию Уинстона Черчилля, книгу о гедонистическом образе жизни в Европе под названием «Бикини Бич: Ривьера» и даже книгу о современной американской трагедии «Убийство Дж. Ф. К.».
Бокка также прожил некоторое время в Москве в десятилетия, предшествующие падению коммунизма. В результате получилась очаровательная книга о его жизни в советской России, которую он назвал «Московские сцены». Если хотите по-настоящему прочувствовать рутинный труд и бедность, которые определяли общественный уклад в странах, лишенных рынков, торговли и права на собственность, книга Бокка вам как раз подойдет.
Вот очень показательное описание похода в ресторан из книги «Московские сцены»:
«Едва я сел за столик, как старший официант – здоровенный блондин бандитского вида в черном костюме и бабочке на резинке, бросился ко мне и протянул меню – в жирных пятнах и такое потрепанное, что из него выпадали страницы. Я знал меню наизусть. Оно не менялось по меньшей мере лет двадцать пять. Мне хотелось начать с борща. Но старший официант, задачей которого сегодня вечером было продать икру, взял меню из моих рук и открыл его на странице с икрой»{196}.
Затем между клиентом и официантом начался спор, который шокировал бы любого, кто привык ходит в рестораны там, где правит рынок. Бокка хотел борща, но угрюмый официант продолжал настаивать, чтобы он заказал икру. Посовещавшись с коллегой и спросив у него, обслуживать ли капризного клиента вообще, официант почти приказал ему заказать котлету по-киевски, несмотря на то, что Бокка хотел говяжье филе. Официант, в описании Бокки, вел себя как тип, вышедший из исправительного учреждения; впрочем, он мог им и быть, поскольку обслуживание столиков в этом антиутопическом обществе было самой низкооплачиваемой и непрестижной работой{197}.
Бокка так и не получил еду, которую просил, но описание этого визита может многое рассказать о чудесах торговли. Кроме него за соседним столиком сидела симпатичная пара. Они принесли с собой в ресторан «дворники», щетки-стеклоочистители, – весьма любопытно. «Дворники» служили символом высокого социального статуса в Москве. Они означали, что у вас есть машина. А «дворники», оставленные на автомобиле, были легкой добычей для воров{198}.
В капиталистической и даже в смешанной экономике люди производят, чтобы потреблять. Но в СССР, когда работники производили что-то ценное, им нечего было покупать взамен. В стране было очень мало «излишков торгового баланса», что всегда восхваляют экономисты, но не было и «дефицита торгового баланса», чего экономисты не одобряют. В СССР не было дефицита торгового баланса, потому что нечего было покупать. Полки в государственных магазинах были практически пусты.
В 1970-е гг. американцам пришлось столкнуться с очередями за бензином, что было результатом правительственного контроля цен на него, но жизнь здесь была райской по сравнению с жизнью в СССР, где очереди стояли за всем. В 1976 г. Хедрик Смит писал в своей книге «Русские», которая проливала свет на жизнь в Советском Союзе: «Вообразите (очереди за бензином) везде, все время, и вы поймете, что советский шопинг – это как круглогодичная предновогодняя суматоха»{199}.
Американцы в 1970-е гг. носили джинсы, чтобы выглядеть нарочито небрежно и даже бедно. В Советском Союзе джинсы были признаком достатка и, если перевести в доллары, продавались на черном рынке по $106 за пару (тогда это были большие деньги){200}. Сатирик О'Рурк предположил, что ужасно пошитые болгарские джинсы больше, чем что-либо еще, приблизили окончание холодной войны.
Забавно, что у русских как раз очень хорошо получается экономить и накапливать сбережения. Смит имел доступ к информации, что сбережения в СССР выросли с 91 млрд руб. в 1975 г. до 165 млрд руб. в 1981 г.{201} Но в отсутствие действующего рынка не происходило перераспределения денег от тех, кто их накапливал, к предпринимателям. Русские ничего не могли сделать со своими сбережениями и не получали никакой награды за свои дисциплину и благоразумие. Максимум на что они могли надеяться, это поехать за границу и что-нибудь там купить.
Британский дипломат Нигель Блумфилд рассказывал Смиту, что русские за пределами своей безрадостной страны, «распрямлялись как сжатые пружины, давая себе волю в магазинах, которые были для них рогом западного изобилия». Вместо того, чтобы путешествовать и осматривать достопримечательности, «русские возвращались донельзя нагруженными новыми платьями, брюками, туфлями, рубашками, радиоприемниками, всем, чем только можно»{202}. Советские люди стремились попасть за границу не только для того, чтобы относительно свободно вздохнуть, но и для того, чтобы походить по магазинам. Приехав домой, они могли продать эти товары по гораздо более высоким ценам своим менее привилегированным соотечественникам, у которых были деньги, но некуда было их тратить.
Чтобы увидеть драму советских потребителей во всей красе, можно просто посмотреть фильм с участием Робина Уильямса «Москва на Гудзоне» (1984 г.) про русского музыканта, который сбегает в США в универмаге Bloomingdale's на Манхэттене. В начале фильма он идет через супермаркет, полки которого заставлены товарами. Привыкший к пустым полкам магазинов, которые были нормой в Советском Союзе, посетитель от избытка чувств падает в обморок.
Журналист The Wall Street Journal Мэри О'Грэйди описала похожую ситуацию в Латинской Америке. Объясняя необходимость Соглашения о свободной торговле между государствами Центральной Америки и США от 2005 г., она предлагает точку зрения на импорт, которая часто ускользает от профессиональных экономистов, зацикленных на вреде продажи иностранных товаров на американском рынке. Импорт – это хорошо, настаивает О'Грэйди, и соглашения о свободной торговле, целью которых является включение стран Центральной Америки в торговые отношения, помогли бы «этим странам получить доступ к импорту»{203}. Возвращаясь к различным российским примерам, «импорт», неважно откуда – из соседнего города или страны на другом конце мира, – это и есть цель работы. Люди производят, чтобы иметь возможность потреблять.
Но у относительно бедных граждан Центральной Америки не так уж много товаров, которые они могут купить в обмен на свой труд. Они пытаются как-то компенсировать это с помощью родственников, которым посчастливилось жить в США, – те привозят с собой плоды американского изобилия, когда едут домой. Вот как О'Грэйди описывает рейсы в Центральную Америку:
«Забудьте про „ручную кладь“ на рейсах в Тегусигальпу, Сан-Педро-Сула или Манагуа. На этих рейсах вся кладь „тягловая“. Пассажиры, стар и млад, тащат перегруженные тележки и узлы размером с холодильники к самолетам. Незнакомцы помогают друг другу, чтобы вместе, ворча и потея, протащить добытые трофеи в проходах между креслами»{204}.
Жители Гонконга, напротив, нисколько не страдают от нехватки товаров. Основанный в 1842 г. как британская колония по Нанкинскому договору, Гонконг когда-то называли «бесплодной скалой» из-за практически полного отсутствия минеральных ресурсов (нефти, меди, олова и пр.) и плодородной земли. Несмотря на то, что в Гонконге нет природных богатств, это одно из самых богатых мест на земле, благодаря его безмерно амбициозному народу{205}.
