Приземлились без проблем. Правда, прежде чем заходить на посадку, экипаж Ми-8, сделал несколько кругов над аэродромом, некоторое время вели длительный радио сеанс с землей. Мне это показалось довольно странным, но ответа пока не было.
Аэродром в Кундузе относительно небольшой, самолетов тут не было вообще. Во временных боксах вместо них, стояло два грузовика «МаЗ» с цистернами — скорее всего, это топливозаправщики.
Зато вертушек я насчитал штук десять. Все они просто стояли, обслуги вокруг них не было. Вернее, не совсем так. Бортовые техники обслуживали только несколько крайних Ми-8, а изящные «крокодилы» стояли без дела. Это тоже показалось мне странным. Наверняка этому факту есть какая-то причина…
Слева от бетонированной «взлетки» размещались пустые ангары, чуть дальше стояла пара двухэтажных зданий, тут и там были раскиданы одноэтажные здания. Все было затянуто маскировочными сетями, светло-коричневого или даже рыжего цвета. Видать, просто полотно выгорело на солнце.
Практически на всех крышах были видны укрепленные огневые точки — мешки с песком, навесы, торчавшие дула пулеметов и зенитных установок, приспособленных для ведения боя по наземным целям. На двухэтажном здании видны радиоантенны — стало быть, там находится узел связи, а может и диспетчерская.
Вся территория военной базы была обнесена легкой сетчатой оградой, тут и там сторожевые вышки, столбы с установленными на них прожекторами. Также я заметил кольцо укрепленных постов. Несколько машин связи и радиолокации. Дальше, между зданиями виднелся автопарк, где я разглядел темно-зеленые кабины новеньких КамАЗов 4310, только недавно поступивших в войска, несколько сто тридцатых ЗиЛов и ГАЗ-66. Еще там были БТР-70, пара новеньких БТР-80 и даже несколько танков Т-62. Целый военный городок. Впрочем, по-другому и быть не могло — это важный объект во всей провинции.
— Ну, вот и прилетели! — выдохнул Корнеев. — Куда дальше?
Удивительно, но здесь нас никто не встречал. Обычно, куда бы мы ни прибывали, всегда нас ждали, всегда оказывали поддержку. А сейчас — никого.
— Ждите меня там! — Кэп указал на небольшое бетонное сооружение, с краю от «бетонки». — Под навесом все равно лучше, чем на солнце. А я пока пойду, узнаю куда дальше.
К слову сказать, температура а это время года, даже в тени была где-то под сорок градусов, а вот ветра не было совсем. Как только доставивший нас Ми-8 заглушил двигатели, повисла тишина. Воздух буквально застыл.
Солнце, кстати, нещадно жгло и без того давно пересохшую землю. Редкая мелкая трава, что покрывала афганскую почву, также была сухой и безжизненной. И это несмотря на то, что была только первая половина июня. Зелени в Афганистане было мало, процентов десять-пятнадцать от всей территории, а про полноценное земледелие и фермерство можно промолчать.
Майор Игнатьев, оставив свой вещевой мешок, отправился к двухэтажному зданию штаба, благо техники с ближайшего обслуживаемого вертолета подсказали в каком направлении идти. Скорее всего, не будет его долго, минут сорок точно.
Пока остальная группа болтала, я подошел к техникам, что возились с обслуживанием своего транспорта.
— Здравия, мужики! — поприветствовал я.
— И тебе того же! — смерив меня быстрым взглядом, ответил рыжий здоровяк, в засаленном комбинезоне.
— А что происходит? Почему вылетов нет? — поинтересовался я, указав на практически пустую «взлетку».
— Запрет на вылеты. Сегодня утром получили! — отозвался второй техник. — Душманы навострились сбивать наши вертушки, а как и чем, непонятно. Уже шесть Ми-24 сбили в районе Джелалабада.
— В Асадабаде та же ерунда. Только вчера вечером сбили пару «крокодилов» и один Ми-8.
— Серьезно? — удивился я. — А чем сбивают? ДШК?
— Да нет, не ДШК… — мрачно отозвался рыжий, покосившись в сторону гор. — По слухам, духам американцы что-то новое поставляют. А защиты против этого на наших вертолетах нет. Вообще, никто ничего не знает. Командование не знает, как на такое событие реагировать.
— Ясно, ну спасибо за информацию… — задумчиво отозвался я.
Затем отошел от техников и в задумчивости направился к своим.
Несложно провести аналогию между тем, что происходило и тем, что я помнил по Афганской войне из своего времени. Скорее всего, речь идет об разрекламированных американских «Стингерах». Я помнил, что осенью восемьдесят шестого года на них шла настоящая охота — сразу несколько групп из состава разведчиков получили такую команду. Помнится, советское командование даже обещало вручить звание героя Советского Союза тому, кто добудет хитрый американский ПЗРК. Но ведь пока еще не осень, а только июнь… Американцы что, начали поставлять комплексы раньше?
— Макс, ты чего такой загруженный стоишь? — поинтересовался у меня Димка Самарин. — Что-то случилось?
— Пока не случилось, но в скором времени может… — мрачно отозвался я. Обсуждать это со своими, я пока не собирался, первым делом нужно переговорить с Игнатьевым. У меня есть, что ему рассказать по этому поводу. Вот только как обосновать, откуда я владею такой информацией?
Вообще, тот факт, что американские «Стингеры» появились в Афгане раньше, чем должны были, говорит о том, что ход времени уже нарушен. Мое появление в этом времени все больше и больше вносит коррективы. Каждое новое событие оставляет за собой какой-то след. Какое-то значение.
Духи начали использовать «Стингеры» в том районе, где находится граница с Пакистаном. Джелалабад и Асадабад удобные районы — там много гор, найти что-то — все равно, что искать иголку в стогу сена. Разместить небольшие временные склады в горах проще простого. Разведка ничего не найдет. А пешими группами там можно ходить неделями.
Если я прав, а скорее всего, так и есть, то сюда попала достаточно большая партия американских ПЗРК. Таким образом, стоит только американцам обучить несколько подразделений моджахедов обращению со «Стингерами», как СССР в короткие сроки потеряет преимущество в воздухе, да и на земле тоже. Не имея защиты от системы наведения, штурмовые вертолеты будут гореть один, за другим. Летчики будут бояться летать… Колонны техники, аванпосты и заставы останутся без прикрытия, затруднится транспортировка грузов, боеприпасов… А дальше можно и не продолжать. В целом, это может изменить ход войны.
Майор Игнатьев вернулся довольно быстро.
— Мужики, хватаем вещи и за мной! Нам в казарме место выделили!
— Отлично! Надеюсь, там есть душ и вентилятор! — мечтательно вздохнул Корнеев, намекая на жару.
— Паша, губу обратно закати! — посоветовал Урду, поднимаясь с земли и закидывая на плечи вещмешок.
Все вместе мы отправились к двухэтажному зданию, рядом с автопарком.
На часах было только три часа дня — обед мы уже пропустили, да и черт с ним.
Казарма оказалось самой обычной, с чисто спартанскими условиями. Стены, кровати, тумбочки. Все.
Помимо нас тут было достаточно солдат и сержантов — под них был отведен весь первый этаж. Второй этаж под младших офицеров. Старший же офицерский состав и гражданский персонал размещались в отдельных вагончиках, вроде тех, что были при госпитале, когда я лежал с ранением. В одном из таких жила медсестра Ниночка.
У летчиков была своя отдельная казарма. Еще имелись большие палатки, но скорее всего, там размещался временный состав. Была ещё одна казарма на четыре сотни коек, но кто там находился, пока было неясно. Нас засунули в двухэтажную казарму, на первый этаж. Вопросов к нам не было — это в порядке вещей. Текучка тоже. Большую часть времени там никого не было, а в ночное время часть была на дежурстве, часть на боевых выходах, в нарядах, оцеплении и прочее.
Первым делом нас нужно было «прописать». Это означало встать на довольствие, получить «вещевку», обувь, средства защиты. Закрепить оружие и боеприпасы. Вообще, опытные группы прилетали в район выполнения задач уже со своей экипировкой, часто купленной на собственные средства или выменянной к местных. Потому что то, что выдавала армия, было не лучшего качества. Да и чего таить, не всегда подходило под нужды личного состава.
