Движение вперед продолжалось. Еще десять ярдов… пять ярдов… два… — Кен с грохотом ткнулся в борт «Кареллы». Еще шаг — и он внутри шлюза. Два — он оставил позади массивную дверь. В безумной спешке махнул тяжелой рукой в сторону переключателя — сил только-только хватило нажать его. Но цепь все же замкнулась, внешняя дверь захлопнулась, и этот звук достиг его ушей через металлический пол и скафандр.
Шлюз начал заполняться воздухом, он конденсировался на скафандре, а на конечностях к металлу примерзал желтый налет. Когда давление достигло нормы, внутренняя дверь раскрылась. За ней в коридоре стояли Драй и Ордон Ли — первый дрожал от леденящего холода, вырвавшегося сейчас из шлюза. Пилот быстрее всех сообразил, что надо делать, — он метнулся к ближайшему шкафу и достал оттуда сварочную горелку. Держа пламя перед собой, он осторожно приблизился к Кену.
Серный налет немедленно исчезал в пламени, но снова появлялся, как только огненное острие перемещалось в другое место. Прошло немало времени, прежде чем металл достаточно нагрелся и перестал обрастать им, и еще больше — прежде чем стало можно его коснуться. Кена вытащили из скафандра в полубессознательном состоянии. Лишь когда мучительная боль постепенно оставила его конечности, он смог начать внятно говорить. Но его несказанно обрадовало, что никаких долговременных травм он не получил. Настоящего обморожения не оказалось, хотя цвет кожи показывал, что он был чрезвычайно близок к этому.
Драй и Ли, удивленные и напуганные таким результатом этой короткой вылазки, были потрясены значительно больше, услышав, что Кен собирается совершить еще одну. Даже Драй, при всей заинтересованности в получении необходимой информации, чистосердечно попытался отговорить его от этой затеи. Но на Кена уговоры не действовали, и босс быстро махнул на него рукой — в конце концов, ведь рискует он лишь собственным здоровьем.
Некоторое время Кен провел, разбираясь в груде аппаратуры, прихваченной в лаборатории на главной базе. Он и впрямь умудрился захватить буквально все, что только могло понадобиться. Результаты ревизии его удовлетворили, и он занялся приготовлениями к дальнейшим исследованиям, требовавшим немалой аккуратности. Затем Кен отнес в шлюз несколько предметов, снова стал надевать скафандр — к нескрываемому восхищению Ордона Ли.
Через некоторое время Драй и пилот вновь наблюдали из контрольной рубки, как Кен возвращается на место, где только что случилось несчастье. Он шел по своим старым следам, хорошо заметным на белом фоне, тщательно избегая соприкосновений со странным веществом какой-либо частью своего скафандра. Придя туда, где остывший металл уже перестал растапливать белую массу до самой земли, он остановился. Наблюдатели не могли разглядеть всех его движений, но видели, как исследователь положил что-то на грунт и стал катать этот предмет по белой поверхности. Белое вещество в этом месте сразу начало испаряться; пока предмет не достиг температуры окружающей среды. Затем Кен поднял его и разделил на две части; в одну из них он при помощи самой обыкновенной ложки набрал некоторое количество странного вещества. Затем обе половинки предмета были воссоединены, и ученый торопливо двинулся обратно к шлюзу.
Драй поспешно направился к внутренней двери шлюза, желая узнать, как обстоят дела, — но та так и осталась закрытой.
Сперва можно было слышать шипение воздуха, потом давление в камере сравнялось с давлением внутри станции, и наступила тишина. Несколько минут Драй прождал в растерянности, затем он вернулся в рубку управления. Уходя, он продолжал оглядываться, но створки оставались закрытыми.
Когда он вошел в рубку, у Ли уже имелись свежие новости.
— Он снова откачивает воздух, — сказал пилот, указав на яркий фиолетовый огонек на панели. Оба саррианина повернулись к иллюминатору, обращенному в нужную сторону, причем Ли продолжал одним глазом следить за индикатором, сообщавшим об открытии шлюзовой двери. Через несколько секунд огонек мигнул, и наблюдатели бросились к прозрачной панели, ожидая появления бронированной фигуры Кена. Ничего подобного, однако, не было видно.
— Да что же этот ненормальный пытается сделать? — задал Драй вопрос в никуда спустя пару минут. Ли счел его риторическим и опять переключил внимание на панель управления. Однако следующие пять минут прошли без каких-либо изменений. Затем внешняя дверь снова закрылась. Ли обратил на это внимание Драя, и тот с надеждой стал следить за индикатором давления, послушно сообщавшим о заполнении шлюза воздухом. Долго ждать они не стали и вместе отправились из рубки в коридор.
На сей раз Кен, судя по всему, закончил свою работу — когда они достигли внутренней двери шлюза, та была уже открыта. Теперь скафандр исследователя не остыл так сильно — его гладкую поверхность покрывала лишь легкая роса. Уже через минуту ученый с помощью Ли выбрался из него. Довольное выражение его лица не могло не привлечь внимания оставшихся на корабле.
— Ты разобрался, что это! — произнес Драй с утвердительной интонацией.
— Я выяснил кое-что, с помощью чего я надеюсь скоро разрешить эту задачу, — уклончиво ответил Кен.
— Но что ты там делал? И почему вылезал из шлюза дважды?
— Вы могли видеть, как я положил немного этого вещества в автоклав. Затем я его запечатал и отнес внутрь, где вещество быстро испарилось, а сам автоклав нагрелся до той температуры, при которой работал без проблем. Я отметил давление при различных температурах, а затем зарядил автоклав новым образцом, предварительно удалив все, что осталось от старого, — за этим я и открывал наружную дверь второй раз. Во всяком случае, в автоклаве осталось лишь то, что на этой планете изображает атмосферу, то есть почти вакуум. Попутно я провел такие же наблюдения над температурой воздуха этой планеты — в конце-концов, она могла несколько повлиять на данные первого эксперимента.
— Но зачем было все это?
— Ну, если не вдаваться в подробности, таким образом я вычислил молекулярный вес вещества. Я не ожидал, что результат будет слишком информативен, но таковым оказался — для столь малого веса возможен очень небольшой набор участвующих элементов. Там точно нет ничего тяжелее фтора и, как я подозреваю, ничего тяжелее кислорода. Я, правда, мог ошибиться где-то на единицу, поскольку аппаратура и условия наблюдения были отнюдь не идеальны, но серьезная погрешность маловероятна.
— И что же в итоге получилось?
— Вы про молекулярный вес? По-видимому, между восемнадцатью и девятнадцатью.
— У чего может быть такой вес?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
