— Салман Кен! — гулко звучащие слова исходили из динамика над входом, и голос этот принадлежал Ладжу Драю. — Перед тем как мы расстались, я сказал вам, что иногда сам решаю собственные проблемы. К сожалению, недавно в проблему превратились вы. И мне видится только одно решение, которое позволит вам по-прежнему приносить пользу. Мне до некоторой степени жалко применять это средство, но вы можете пенять только на собственное неуместное любопытство. Когда вы проснетесь, мы с вами снова поговорим — и вот тогда вы скажете мне, что вы думаете о нашем товаре!
На этом голос умолк и послышался щелчок, означавший, что микрофон отключили.
Кен, окончательно придя в себя, выронил книгу и вскочил — точнее, оторвался от своего сиденья и взлетел в воздух, поскольку тело его сейчас ничего не весило. Взгляд его отчаянно обшаривал углы комнаты, пытаясь обнаружить, что же стоит за довольно зловещими словами Драя. Через несколько секунд он обнаружил то что искал, — прямоугольный желтый брикет, парящий в воздухе возле двери. В первый момент он не понял, что это, и оттолкнулся от стены, пытаясь к нему приблизиться; затем он почувствовал холод, исходящий от этого предмета, и попытался остановиться — тщетно.
А брикет между тем уже начал изменять форму. Края его округлились от жары, начиная испаряться. Это была замороженная сера — сама по себе вполне безобидная, если не трогать ее, но выглядевшая сейчас довольно зловеще. Особенно с учетом того, что знал и о чем догадывался Кен. Отчаянно махая щупальцами, он потоком воздуха заставил брикет отплыть прочь от него и стал торопливо оглядывать комнату в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы сойти за газовую маску, — но не обнаружил ничего похожего.
Он уже не мог заставить себя оторвать взгляд от предмета, теперь ставшего эллипсоидом и постепенно становившегося все меньше и меньше. Брикет медленно, но неумолимо таял в воздухе, пока в желтой массе не проглянула сердцевина — край маленького белого цилиндра. Наконец, оболочка исчезла полностью, а цилиндр начал темнеть. Затем он совсем почернел, после чего его окутало сферическое облако дыма. На мгновение Кена посетила безумная надежда: эта штука должна гореть, а огонь не поддерживается в невесомости, для него нужна хоть какая-то тяга. Быть может, он сейчас погасит сам себя.
Увы, облако дыма продолжало разрастаться. Наверняка там имелись частички замороженного воздуха, предназначенные как раз для таких случаев. Теперь края облака стали размытыми, поскольку дым разносился уже по всему помещению. Кен почувствовал сладковатый запах и попытался задержать дыхание — но было уже слишком поздно. Эта слабая попытка стала последним, что он запомнил…
12
— Значит, тебя решили оставить. — Трудно было понять, не сочувствие ли прозвучало в голосе Фета. — Ничего удивительного. Когда Драй поднял настоящую бурю из-за того, что это я проболтался тебе, на каком расстоянии отсюда находится Сарр, я понял, что ты сам сумел куда-то забраться. Так от кого ты — от полиции или от конкурентов?
Кен не ответил. Сейчас ему совершенно не хотелось разговаривать. Он достаточно хорошо помнил свой навеянный наркотиками сон, чтобы осознавать за собой то, что никто и никогда не хотел бы в себе обнаружить. Он помнил, как он наслаждался вещами, которые теперь вызывали у него только отвращение, — но даже за этим омерзением все-таки скрывалась память о полученном удовольствии и смутная надежда на то, что оно еще повторится. Совершенно невозможно описать, что чувствует пристрастившийся к наркотику — ни его ощущения, когда он находится под воздействием дурмана, ни мучительное стремление к нему, когда наркотик начинает становиться физической необходимостью. С момента, как Кен очнулся, прошел всего час, и его состояние можно было немного понять. Фет, несомненно, был с знаком с подобными ощущениями — но явно не пытался заострять на этом внимание.
— Сейчас это все уже не важно — и не важно, знают об этом остальные или нет, — продолжил он, так и не дождавшись от Кена ответа. — Это теперь никого не волнует. Все знают, что ты гарантированно наш, что бы ты сейчас ни думал. Сам увидишь, когда захочешь новой дозы…
— Когда это будет? — Тема оказалась достаточно интересной, чтобы вывести Кена из оцепенения.
— Дней через пять-шесть, у всех это идет немного по-разному. Но хочу тебя предупредить — не перечь Ладжу Драю. Никогда. Этот корабль и впрямь полностью у него в руках. А если он оставит тебя без тафака хотя бы на полчаса, у тебя начнется ломка — и этого состояния ты никогда не забудешь. Увы, мне так и не удалось рассеять его подозрения в том, что это я сказал тебе, где мы находимся.
Кен снова заговорил, на сей раз потрясенно:
— Ты? И ты тоже?…
— Тоже сижу на этой дряни? Именно. Они подсадили меня много лет назад, когда я начал догадываться, что же тут творится. Поначалу я даже не знал, где находится эта планетная система, но по работе мне приходилось иногда заказывать аппаратуру, а они не хотели, чтобы я начал трепать языком.
— Так ты поэтому и не стал говорить со мной, когда вышел из обсерватории, — сразу после того, как мы вернулись из пещер.
— Ты был там, когда я выходил? Я тебя не заметил. Да, ты прав. — И без того мрачное лицо Фета потемнело при этом воспоминании. Он вновь замолчал. Кен тоже вернулся к своим собственным горьким мыслям, постепенно отливавшимся в твердую решимость. Некоторое время он колебался, стоит ли высказывать это вслух, но так и не увидел, как это может ему еще повредить.
— Может быть, тебе и не удается выйти из-под влияния этой штуки — здесь я ничего не могу сказать. Но сам я попытаюсь это сделать.
— Пытайся, конечно. Я тоже долго этим занимался.
— Хорошо, даже если я не смогу, пусть Драй не думает, что я буду производить для него эту проклятую гадость. Он может держать меня на ней, но он при этом не сможет заставить меня думать по приказу.
— Сможет, если ты попытаешься этого не делать. Не забывай, что я сказал тебе, — никакой бунт не стоит этого ада. Не знаю, получает ли он удовольствие от того, что держит наркомана без дозы, но делает он это без раздумий, если сочтет нужным. А жертва всегда считается виновной, пока не докажет обратного. На твоем месте, я бы сейчас занялся этими пещерами.
— Ты бы занялся. Но я-то вижу, что толку от этого не будет никакого.
Фет некоторое время молчал. Если он и обиделся на намек Кена, то ничем не выдал Свои чувства. Потом он произнес:
— Именно так это и делается. Ты не видишь ничего странного в том, что Драй за все семнадцать лет, что я пробыл у него, так и не продвинулся в исследовании Третьей планеты?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
