Читаем без скачивания Красотки кабаре - Олег Суворов

«А „Прекрасная Дама“ Блока круглолица, большеноса и несколько простовата, – дополнил про себя Вульф, вспомнив фотографию Любови Дмитриевны Менделеевой. – И это даже хорошо, что его книга вышла без портрета той, которой была посвящена…»

– …Поэтому не стоит уподобляться поэтам, создающим «прекрасных дам» и «богинь» из самых заурядных женщин. Богини требуют вечной и беззаветной любви, но земные женщины заслуживают земных чувств, которые вполне могут меняться. Как это ни печально, а женщины стареют, болеют, надоедают… Они могут дурно выглядеть или даже дурно пахнуть. В конце концов, перед вечностью все мы – тлен и прах. Влюбляться в женщин можно и нужно – это придает жизни необходимую пикантность и остроту, но не стоит жертвовать ради них тем, чем можно пожертвовать только ради вечности.

– Что вы имеете в виду?

– Лишь слава и власть не подвержены тлену и никогда не надоедают.

– Но даже обладая и тем и другим, можно всю жизнь оставаться одиноким! – живо возразил Вульф.

– Так вот что вас заботит! Источник вашей любви – одиночество?

– Наверное, да. Но не среди людей, а перед грозным ликом Вселенной!

Услышав эту пышную фразу, англичанин тонко улыбнулся.

– Человечество придумало немало способов избавиться от вселенской тоски. Путешествия, карнавалы, войны, интриги, вино, игры… Кстати, если вы в меру азартны, то почему бы вам не отправиться на скачки или в казино? Уверен, что в течение нескольких часов вам гарантировано полное забвение любовных страстей.

– В самом деле? Вероятно, я воспользуюсь вашим советом.

Вульф собрался уходить, и доктор Сильверстоун проводил его до дверей.

– Кстати, – заметил он, когда они уже обменивались прощальным рукопожатием, – вы не знаете, как продвигается дело о расследовании убийства той несчастной молодой дамы? Кажется, его ведет некий комиссар Вондрачек? Я вспомнил об этом потому, что прочитал в газетах о самоубийстве ее бывшего импресарио – господина Ласло Фальвы.

– В самом деле? – рассеянно удивился Вульф. – Фальва мертв? В таком случае, вам известно больше, чем мне. Когда я последний раз виделся с господином Вондрачеком, он подозревал того таинственного господина, который был изображен на рисунке. До свидания, доктор, и большое спасибо за сеанс.

– Был рад оказаться вам полезен, – вежливо улыбнулся англичанин.

– О, комиссар, это вы? – удивился Вульф, оглядываясь на Вондрачека, хлопнувшего его по плечу. – Знаете, есть такая русская поговорка – «Легок на помине»…

– Да? Ну-ка присядем, и вы мне расскажете, с кем это вы меня поминали.

– Упоминали, – усмехнулся Вульф, – поминают по иному, весьма печальному поводу.

Повинуясь приглашающему жесту комиссара, он присел за столик летнего кафе, расположенного напротив подъезда того дома, из которого только что вышел. Увидев, что перед Вондрачеком стоит бокал светлого пива, Вульф сделал знак кельнеру принести ему то же самое.

– Итак? – Комиссар раскурил сигару и вопросительно уставился на Вульфа.

– Ну, если вас это интересует, то я был в гостях у доктора Сильверстоуна. Он англичанин, ученик Фрейда и мой хороший знакомый.

– И живет в этом доме?

– Совершенно верно, на третьем этаже.

– Любопытно.

– Что это вы на меня смотрите таким испытующим взором? – отпив глоток принесенного пива, поинтересовался Вульф. – Кстати, а как продвигается ваше расследование убийства фрейлейн Тымковец?

– По моим данным, фрейлейн Тымковец неоднократно бывала в том же доме, что и вы.

– Я знаю, – кивнул Сергей. – Однажды я даже столкнулся с ней в дверях подъезда, хотя понял, что это она, позднее, когда увидел ее на фотографии вместе с фрейлейн Лукач.

– А что же вы мне об этом раньше не сказали?

– Я не был уверен, что это именно она.

– И вы, разумеется, не знаете, к кому она шла?

– Нет. Правда, сначала я подумал, что это одна из пациенток доктора Сильверстоуна, но поскольку он заявил, что это не так, то у меня не было оснований ему не верить.

– Напрасно, – неожиданно заявил Вондрачек. – А вот я не доверяю ни психоанализу, ни психоаналитикам.

– Почему?

– Да потому, что это лучшее средство шпионажа, особенно если среди пациентов имеются не только молодые дамы, но и старшие офицеры.

Вульф так удивился, что даже отставил бокал пива.

– Что-то я вас не понимаю…

– Это потому, что вы, вероятно, уже давно не читали газет, – пояснил комиссар. – А в них сообщалось об аресте одного гусарского офицера – майора Шмидта, который подозревается в шпионаже в пользу России. Сейчас этим делом занимается контрразведка, точнее сказать, полковник Фихтер. Кстати, этот майор является сослуживцем его племянника – небезызвестного вам лейтенанта Фихтера.

– Ну и что?

– А то, что майор Шмидт проживал в том же подъезде, который вы только что покинули, но на втором этаже.

– О Боже, уж не подозреваете ли вы, что я сообщник этого майора, поскольку сам из России и посещал этот злополучный дом?

– Нет, я бы не торопился с таким выводом, – задумчиво заявил Вондрачек, – хотя в полиции имеются сведения о вашей недавней встрече с одним из русских политических эмигрантов, неким господином Рудневым.

– Вот как! – Вульф побледнел. – За мной следят?

– Нет, в данном случае следили за Рудневым, но я бы посоветовал вам более не якшаться с этим господином. После событий в Сараеве все граждане Российской империи, находящиеся на территории Австро-Венгрии, могут вызывать подозрения. Вы еще не собираетесь возвращаться на родину?

– Нет, не собираюсь, – решительно заявил Вульф. – Кстати, а это правда, что господин Фальва повесился?

– Правда состоит в том, что он мертв, – сухо заметил Вондрачек. – Ну что ж, господин Вульф, не смею вас больше задерживать. И если позволите, еще один совет.

– Да, разумеется.

– Пока полиция ведет проверку всех жильцов этого дома, вам не стоит навещать своего английского знакомого. Причина, я думаю, понятна…

Когда русский удалился, комиссар не спеша докурил сигару, после чего, сделав незаметный знак одному из топтавшихся неподалеку филеров продолжать наблюдение за подъездом, отправился в полицейский участок.

Скандал с историей о шпионаже еще только начинал разгораться, а уже накопилось столько вопросов, что все прочие дела поневоле начинали отступать на второй план. Да, некоторые стратегические планы австрийского командования оказались известны русскому Генштабу, но какое отношение к этому мог иметь скромный гусарский майор? Впрочем, на первом же допросе Шмидта выяснилось, что он жил явно не по средствам, позволяя себе снимать целый этаж старинного особняка. Говорить об источнике своих доходов майор гордо отказался, заявив, что это «вопрос чести». Интересно, что последние три месяца он регулярно уклонялся от внесения арендной платы, ссылаясь на затрудненные обстоятельства.

Полковнику Фихтеру, как начальнику контрразведки, предстояло выявить все связи майора Шмидта, поскольку самым естественным было предположение о его близком знакомстве с какими-то высшими чинами австрийской армии.

Комиссара Вондрачека подключили к делу о шпионаже благодаря двум обстоятельствам. Во-первых, министр внутренних дел, ревниво относясь к усилению позиций при дворе военного министра, решил провести независимое расследование по линии собственного ведомства, естественно, «забыв» уведомить об этом представителей Генерального штаба. А поскольку в результате случайного стечения обстоятельств комиссар Вондрачек уже установил слежку за домом по улице Грабен, в котором проживал майор Шмидт, это расследование было поручено именно ему.

Венская полиция действовала гораздо энергичнее армейской контрразведки, поэтому первые результаты не заставили себя долго ждать. Выяснить источник доходов майора Шмидта не составило особого труда – это было сделано благодаря усиленному допросу его денщика, арестовать которого полковник Фихтер почему-то не удосужился. Оказалось, что доблестный майор жил на содержании престарелой возлюбленной, 56-летней княгини Эрцбергер, которая умерла ровно три месяца назад – то есть как раз тогда, когда у Шмидта начались «затрудненные обстоятельства». Появилась и первая ниточка – одним из дальних родственников княгини был генерал фон Кайзерлинг, который служил в Генштабе в должности начальника тылового снабжения.

Но на этом пока все и застопорилось – никаких, даже косвенных, данных о контактах майора Шмидта с генералом фон Кайзерлингом не было. Более того, в дело вмешался безутешный вдовец – князь Эрцбергер, который решительно отмел все попытки «опорочить честное имя» своей покойной супруги, которой якобы приписывали связь с «каким-то майором».

На слежку за домом вообще и квартирой майора в частности комиссар Вондрачек возлагал определенные надежды. Денщик Шмидта поведал о том, что денежки, получаемые от старой возлюбленной, майор щедро тратил на возлюбленных помоложе – то есть его квартиру многократно посещали разные «веселые девицы». Вондрачек полагал, что поимка хотя бы одной из таких, еще не знающих об аресте майора девиц может дать новый толчок следствию.