так, сразу за ремень! А нянька так вообще жуть!
Ну вот что ты с ней сделаешь?
Я уже собрался свистнуть Кости, чтобы выловила мелкую поскорее, но потом решил — а вдруг напугаю? Да и рановато Лу с Леманом знать, какие помощники ходят у меня под рукой. В итоге гончую я все-таки позвал, велев перекрыть выход из пещеры. А сам двинулся в разветвленный подземный лабиринт, полагая, что поимка беглянки много времени не отнимет.
Меня подвело отсутствие опыта и навыков общения с человеческими детенышами, а также непонимание того факта, что с детьми, как со взрослыми, общаться не получится. Безусловно, я видел, куда умчалась эта упрямая пигалица. Ее аура постоянно маячила у меня перед глазами. Но бегать за ней по темноте было несолидно. А простым шагом догнать ее не удалось. Не знаю, как уж она ориентировалась в пространстве, однако эта сопля ни разу не стукнулась лбом, не споткнулась и не расшибла коленки. А погоню, похоже, восприняла как веселую игру, поэтому под конец задорно расхохоталась и принялась носиться по тоннелям, то и дело высовываясь из-за угла и крича оттуда во весь голос: «Бу-у-у!»
Ну мне спешить было некуда, да и раздражения по этому поводу я не испытывал. Подумаешь, девчонка. Побегает, проголодается, устанет. Мне несложно за ней прогуляться, да и любопытно вдруг стало: а на сколько же ее хватит?
Единственное, что мне не понравилось — это чересчур громкий визг, то и дело сменяющийся таким же громким смехом. Но в то же время от этой веселящейся малявки исходило так много ярких, искренних и совершенно неожиданных эмоций, что я решил — пускай. Пока Нардиса нет рядом, может, я у Ли чему-нибудь научусь.
За то время, что девчонка с удовольствием от меня бегала, а я делал вид, что старательно ее преследую, я успел о многом подумать и даже сравнить свои собственные ощущения с теми, что видел у нормальных людей. И в итоге пришел к выводу, что с моими эмоциями все равно что-то не так.
Да, я уже успел узнать, что такое удовлетворение, разочарование, досада, радость и все такое прочее. Я даже вспомнил, как выглядит и чувствуется страх, боль, ненависть, ярость. Но при этом мне упорно казалось, что сам я на такие яркие эмоции неспособен. То есть я знаю… и даже помню, что именно должен ощущать в тех или иных ситуациях, но на самом деле до меня доходят не настоящие, а как бы урезанные чувства. Отголоски. Следы. И если та же Лу или Нардис могли и умели отдаваться своим чувствам целиком, то я, увы, этому так и не научился.
Я настолько задумался на эту тему, что упустил из виду, насколько глубоко мы успели спуститься под землю. И только услышав восторженное: «Ух ты! Собачка-а-а!», понял, что очень даже зря не поставил в нижних пещерах дверь. Пришлось ускорить шаг, а потом и перейти на бег, особенно когда снизу раздалось раздраженное ворчание. Ну а мгновением позже Ли оглушительно завизжала, и я с мимолетной досадой подумал, что опоздал.
Глава 10
В пещеру к мрону я входил уже без спешки. Аура мелкой пропала, ее воплей я тоже больше не слышал. Звуки разрываемой плоти, правда, оттуда тоже не доносились, но в общем и целом нетрудно догадаться, что мог сотворить с беззащитным детенышем озверевший мрон, который больше полугода сидел на жесткой диете.
Когда же я вошел, готовясь увидеть лужи крови и разбросанные повсюду кишки, а вместо этого обнаружил совсем иную картину, то искренне озадачился. А потом и скептически хмыкнул, обнаружив совершенно обалдевшего оборотня сидящим посреди клетки и болтающуюся у него на шее, почти пропавшую в густом мехе соплячку, которая восторженно его тискала и мычала что-то неразборчивое у него под подбородком.
Надо же, не сожрал…
— Собачка-а-а… — в полнейшем восторге прошептала Ли, наконец-то оторвавшись от оборотня. Ее аура, больше не закрытая аурой мрона, снова появилась на моей мысленной карте, так что я только головой покачал.
Вот же дети бесстрашные. Взрослый давно бы штаны намочил, а эта висит, радуется.
— А как его зовут? — с детской непосредственностью поинтересовалась девчонка, когда услышала мои шаги и, спрыгнув на пол, обернулась.
— Спроси сама, — предложил я, присаживаясь на единственный стул возле входа. — Но он вообще-то не очень разговорчивый, так что не думаю, что у тебя получится.
— Хорошая собачка, — уверенно заявила малявка, глядя на шокированного мрона снизу вверх. А потом совершенно нелогично поинтересовалась: — А ты меня не укусишь?
Я закинул ногу на ногу, с любопытством наблюдая этот спектакль.
— Укусит, конечно. Он, кстати, давно не кормленый.
— А почему?
— Потому что слишком гордый. И до сих пор не научился видеть разницу между достоинством и глупостью, хотя я не раз объяснял.
Ли отошла на шажок, недоверчиво изучая «собачку».
— А что он ест?
— Маленьких девочек. На завтрак, обед и ужин.
— Неправда, — насупилась малявка. — Он хоро-о-оший.
— Р-р-р! — наконец-то очнулся от ступора мрон и, поднявшись во весь немаленький рост, навис над мелкой мохнатой горой.
Ну? Сожрет? Не сожрет?
Мне даже интересно стало, до каких границ простирается его упрямство и будет ли он ненавидеть абсолютно все, что связано со мной. Однако, вопреки ожиданиям, оборотень просто поднял могучую лапу и, подвинув ребенка к стене, недвусмысленно загородил его собой.
Хм, странно. Его отец в свое время даже собственных женщин не захотел от меня прикрыть. Предпочел умереть, но не сдаваться, при этом искренне веря, что я, будучи кровожадной тварью, все равно всех перебью. А этот внезапно думать начал. Ишь как глазищи сверкают. Даже отсюда слышно, как ворочаются в его мозгу тугие извилины в попытке понять, что происходит.
Но одна хорошая новость за сегодня все-таки была — похоже, я нашел его слабое место. Как оказалось, стремление защищать детенышей что у людей, что у оборотней выражено практически одинаково. Даже в том случае, если детеныш чужой. Наверное, инстинкт срабатывает. Семья, защита, все такое…
Я только не понял, почему мрон захотел сберечь именно этого детеныша. Они ведь не только незнакомы, но еще и из разных видов. Зачем ему ее защищать?
Ли, правда, такая самодеятельность не понравилась.
— Пусти! — пихнув оборотня кулачком, она упрямо вылезла наружу. — Мне же не видно!
— Р-р-р! — снова подвинул ее мрон.
— Еще чего! — фыркнула
