отомстил? — совершенно серьезно поинтересовалась девочка. — Мама говорит, что за смерть родных нужно обязательно мстить. И так, чтобы другим неповадно было. Семья — это главное!
— Твоя мама совершенно права. Но тот мальчик жил так долго, что все его враги давным-давно ушли в царство теней. Мстить оказалось некому, поэтому он нашел себе другую цель.
Ли нетерпеливо привстала.
— Какую же?
— Он захотел снова стать челове-э-э-ком, — снова провыл жутким голосом Мор.
— И у него получилось?
Я показал призраку кулак.
— Нет, конечно. Это же страшная сказка, поэтому тот мальчик остался чудовищем и до сих пор где-то бродит по миру, ища свою потерянную душу. Узнать же его можно по глазам…
— Они у него красные и во тьме горят, как угли, — не удержался от смешка Мор. — Кожа бледная, словно саван у покойника. Когти длинные, зубы острые. А еще он воет на луну по ночам. Вот так: у-у-у!
— И ничего он не воет, — фыркнул я, ощутив, как нервно дернулась малявка. — Даже кости по ночам не грызет, представляешь? Просто бродит повсюду, как привидение, никого и ничего не боится, и вообще, горе тому, кто его встретит.
— Вестник тьмы? — ойкнула Ли, проникшись «сказкой» до мозга костей.
Я торжественно кивнул.
— Так его когда-нибудь назовут.
Малявка тихо вздохнула.
— Эх. Мне его жалко…
— Это еще почему?
— Потому что у него больше нет мамы и потому, что ему оказалось некому помочь.
Я поскреб затылок.
— Ну…
— Без мамы плохо, — так же тихо добавила Ли и тут же попросила: — Отведи меня домой, пожалуйста. Я устала, замерзла и хочу спать.
— Нардис! — бросил я в переговорный амулет и, дождавшись ответа, спокойно добавил: — Загляни ко мне. Срочно.
— Что?! — буквально через пару мгновений ворвался в комнату мой компаньон. Но увидел закутанного в халат ребенка, с досадой хлопнул себя по лбу и, развернувшись, бросил: — Погоди минутку! Я все улажу!
Ну минутку так минутку… хотя на самом деле его не было около получаса. К тому времени, как он, взмыленный, вернулся, Ли уже успела задремать. Так что я просто передал ее из рук в руки, а когда Нардис ушел, ненадолго прислушался: в клетке у оборотня на этот раз было непривычно тихо. Но я не сомневался, что мою историю он слышал от начала и до конца. Так что теперь осталось понять, насколько он сообразителен и способен ли вообще делать какие-либо выводы.
Глава 11
Утром, когда я спустился к клетке, там кое-что изменилось.
Оборотень при моем появлении, пожалуй, впервые не вскочил с пола и не взревел бешеным зверем. Принесенное Ли угощение по-прежнему было нетронуто, однако на этот раз мрон не раскидал пищу и не вышвырнул за решетку мешок. Наоборот, еда была аккуратно сложена горкой, пустой мешок нашелся рядом, а сам оборотень лежал у стены, буравя меня желтыми глазами из темноты.
Поставив стул неподалеку от решетки, я сел и оценивающе на него взглянул.
И впрямь кое-что изменилось — теперь он занял подчеркнуто выжидательную позицию и, кажется, созрел до нормального разговора.
— У меня появилась проблема, — спокойно произнес я, закинув ногу на ногу. — С тобой я закончил. Все, что хотел, узнал. И теперь раздумываю, что делать дальше.
У оборотня презрительно дернулась губа, приоткрывая кончики длинных клыков, но это была единственная реакция, которую он себе позволил. Впрочем, и это несомненный прогресс — поначалу на все попытки общения он рычал и кидался на прутья, потом упорно игнорировал, а теперь все-таки слушал. Так что, наверное, я не зря потратил на него столько времени.
— У меня есть дела, — продолжил я, сделав вид, что ничего не заметил. — Скорее всего, я надолго уйду. Но перед этим должен что-то с тобой решить, и это, откровенно говоря, не так просто. Оставить тебя здесь? Какой смысл? Ухаживай за тобой, корми, мой, убирай… то есть или мне придется возвращаться, или же кого-то нанимать, а я по определенным причинам не хочу этого делать. Но тогда что, убить тебя? Как вариант — да, возможно. Но мне кажется нерациональным столь примитивно использовать такой великолепный материал. В то же время и отпустить тебя я не могу. Ты ведь не дашь мне слово, что оставишь меня в покое?
— Р-р-р, — подтвердил мрон.
— Вот в этом-то и проблема, — развел руками я. — Ты не хочешь слушать, не желаешь договариваться, у тебя нет ни малейшего желания искать компромиссы…
Оборотень поднялся с пола и, вздыбив шерсть, яростно сверкнул глазами.
— Р-р-р-р!
— Да кто тебе сказал, что со мной нельзя договориться? — усмехнулся я, тем не менее не сдвинувшись с места. — И с чего ты вообще взял, что видишь перед собой нежить?
У мрона вновь дернулась губа.
— Ах, сердце не бьется? Кровь по венам не бежит? На самом деле бежит. Просто ты не очень внимательный.
Царапнув себя по запястью, я уронил на пол несколько темных капелек и тут же затер их сапогом.
— Что, скажешь, не кровь?
Мрон угрюмо промолчал.
— Ты разве видел, чтобы я убивал живых ради пропитания? — тем временем продолжил я. — Или считаешь, я недостаточно разумен, поэтому сею трупы направо и налево? Может, ты думаешь, что я тварь только потому, что долго живу и почти не меняюсь? В чем-то, возможно, ты и прав, но я не по своей воле стал таким. Меня таким сделали. Так в чем же я, по-твоему, перед вами провинился?
Я наклонил голову, изучая реакцию оборотня, но тот по-прежнему молчал.
— Когда я пришел к вам, я всего лишь искал ответы. То, что скрыто за барьером, меня зовет. Быть может, именно там мой дом? Быть может, там, внутри, я смогу наконец понять, что я такое? А может, там, за барьером, я обрету покой? Когда я встретил твоего отца, тебя еще не было на свете, поэтому ты даже не знаешь, что я пришел туда один, без оружия. И у меня не было желания кого-либо убивать. Что тогда произошло, ты в курсе?
Мрон вместо ответа развернулся ко мне спиной и, улегшись у стены, демонстративно накрыл морду лапой.
— Да, я понял — тебе неинтересно. Тебе сказали, что я зло, и ты свято в это
