на него взглянешь?
– Возможно, в другой раз. Господин Ключников весьма сожалеет, что все рассказал жене. Она в большом гневе. Еще один повод съехать.
– А какой первый? – съязвила я, но Бергман не пожелал ответить. – Постарайтесь не опаздывать к ужину. Лионелла этого не любит.
Он сбежал по ступенькам и направился по дорожке. Я смотрела ему вслед, надеясь, что он обернется. Бог знает, зачем мне это надо. Но он не обернулся.
– Ты что-нибудь понимаешь? – задала я вопрос Вадиму. – Его так напугали мои сны?
– Похоже, что да.
– Можешь объяснить, что или кого мы ждем?
– Спроси у Джокера.
– Отличный совет. Дождешься от него объяснений…
– Ты лукавишь, милая, – засмеялся Вадим, не дав мне договорить. – На самом деле тебе не нравятся его объяснения, потому что ты не хочешь их принимать.
– Какие объяснения? Мы ждем своего кармического врага, которого дали клятву убить в своих прошлых жизнях? Сколько я, по-твоему, должна выпить, чтоб в такое поверить? Кстати, а что мы с ним будем делать, если он действительно объявится? В самом деле убьем? Хотелось бы знать, есть подходящая статья в Уголовном кодексе или там ни слова о кармических врагах?
Он криво усмехнулся.
– Я всего лишь солдат. А на войне все просто. Есть свои, и есть чужие. Свои – это ты, Поэт и Джокер. В дискуссиях я не силен, но точно знаю: в битве выигрывает тот, кто действует, веря в свою правоту и победу.
– Наши всегда правы, и без вариантов, – съязвила я.
– Лучше не скажешь, – радостно кивнул Вадим. – Я, конечно, не прочь потрепаться, но, может, мы займемся делами, за которые нам неплохо платят?
Чертыхаясь сквозь зубы, я направилась к калитке, Вадим весьма охотно за мной последовал. Мне хватило минут десяти, чтобы успокоиться, я пошла медленно, задышала ровнее. Волошин что-то весело насвистывал, вышагивая рядом.
– Ты в него влюбилась? – вдруг спросил он, повергнув меня в легкий шок. – Поэтому и Димку бросила?
– Влюбилась в Бергмана? Совсем с ума сошел?
– Уж очень ты психовала, что он застукал нас в постели.
– Согласись, это выглядело… как бы сказать помягче… вчера мы расстались с Димкой, а сегодня я уже с удобствами устроилась в постели у другого. У приличных девушек между первым действием и вторым обычно промежуток побольше.
– Ты мне не заливаешь? – удивился он. – Это в самом деле так?
– А как? Ладно, все, закончили об этом.
– Хорошо. Просто я считал тебя человеком, которому плевать на все условности.
– Наверное, зря считал.
– Наверное. А куда, собственно, ты так бежишь?
– Хочу еще раз взглянуть на дом Ситникова.
Мы поднимались от дороги к дому, когда Вадим взял меня за руку, молча кивнув в сторону картофельного поля. По его кромке шла женщина, сутулясь, словно стараясь стать меньше ростом, и нервно оглядываясь. Платье на ней было темное, с яркими маками по подолу, но я сразу поняла, кто перед нами: женщина в белом.
Мы поспешили укрыться за кустами боярышника, продолжая наблюдать за ней. Оглядевшись уже в который раз, она побежала прямо через поле, вне всякого сомнения, путь ее лежал к дому Ситникова. Наконец женщина, поднялась на крыльцо, подергала одну из досок, которой была заколочена крест-накрест дверь, и зло выругалась. После чего перебралась к окну. Доски и тут оказались крепкими, что ее не порадовало. Она начала обходить дом, и мы тоже. Женщина была так увлечена, что на окружающее мало обращала внимания, вот мы и рискнули приблизиться.
– Она хочет попасть в дом, – прошептала я.
Очень ценное замечание. Вчера мы ее спугнули, неизвестно, где она провела ночь, по крайней мере часть ночи. Может, она ищет новое пристанище? Несчастная бездомная, которой мы усложнили жизнь…
Женщина, проверяя по пути все окна, подошла к задней двери дома, низкой, давно не крашенной. Дверь также оказалась заколоченной. Широкая доска, прибитая наискосок, выглядела весьма крепкой.
Тут я обратила внимание, что к двери ведет тропинка, из-за зарослей крапивы ее сразу не разглядишь. Вполне возможно, таинственная незнакомка здесь не в первый раз. Мы терпеливо ждали, что последует дальше. Между тем она ухватилась за доску, и та вдруг легко отделилась от стены, женщина едва не упала под ее тяжестью. Вновь выругалась и бросила доску на землю, предварительно осмотрев и нащупав гвозди. На этих гвоздях доска и держалась, создавая иллюзию непреодолимой преграды.
Мы с Вадимом переглянулись, а я внезапно подумала: «Не стоит ей туда соваться», но женщина, открыв дверь, уже шагнула в дом.
– Идем за ней? – шепнул Вадим.
– Что-то не хочется мне туда идти, – проворчала я. – Давай немного подождем.
Волошин пожал плечами, предлагая решать мне.
– Вон там скамейка, – через некоторое время кивнул он в сторону двора. – Может, присядем?
Договорить он не успел, мы услышали крик, а через полминуты, в продолжение которой мы таращились друг на друга, пытаясь понять, что происходит, женщина выскочила из дома и бросилась бежать в сторону садов.
– Давай за ней, – сказала я, и мы припустились следом. Бежала она с такой скоростью, которую придает человеку страх или отчаяние. Не только мне, Вадиму было за ней не угнаться. Ко всему прочему, она нас заметила и кинулась в заросли, где очень быстро мы потеряли ее из виду.
– Да что за черт, – злился Вадим. – Не баба, а неуловимый Джо.
– Ты сам сказал, она хорошо знает местность.
– Искать ее здесь бесполезно. Ладно, в конце концов, ей придется выбираться оттуда. Значит, терпеливо ждем, когда она появится либо с той стороны, либо с этой. Ты какую предпочитаешь?
– Все равно.
– Тогда так: топаешь вон к тем кустам и спокойно наблюдаешь. Если заметишь ее, звони мне. Я пошел.
Мы разделились, и я направилась к кустам, как и велел Вадим. Если женщина сейчас видит меня, скорее всего, решит, что я возвращаюсь в поселок. Она могла узнать в нас вчерашних преследователей, такая настойчивость должна вызвать у нее подозрение, а следовательно, заставит быть особенно осторожной.
Место для наблюдения Вадим выбрал со знанием дела. Надумай она покинуть укрытие, я ее непременно увижу. С двух сторон заросли выходят к полю, значит, и там она незамеченной не пройдет. А с противоположной стороны поджидает Вадим. Привалившись спиной к березке, я жевала травинку, но думала не о женщине, точнее, не только о ней. Что заставило ее с воплем покинуть дом? Ясно, что ничего хорошего нас там не ждет.
Прошло минут двадцать, прежде чем позвонил Вадим.
– Появилась наконец, – сказал он. – Я ее провожу, дальше – по обстоятельствам.
– Мне что делать?
– Ждать.
Я вернулась к
