ее так мне, пожалуй, не стоило.
– Хороший человек с тяжестью на душе. Как насчет того, чтобы поговорить?
Тут он продемонстрировал горлышко бутылки, вытянув его из пакета.
– А девка твоя, что, с нами пойдет?
– Конечно.
– Только, это… без глупостей всяких, без извращений, не люблю я это.
– Я же сказал: душу хочу излить. Какие извращения?
Она поднялась и побрела за нами.
– Куда идем-то?
– Мы здесь неподалеку угол снимаем, – сообщил Вадим, а я подумала: в какой восторг придет мадам Ключникова, обнаружив нашу гостью.
– Давайте лучше ко мне… Но сразу предупреждаю: с закусью плохо. Болею я очень… душой и вообще. Не до хозяйства сейчас.
– Закусь организуем, – пообещал Воин и вновь отправился в магазин, а мы топтались на площади в тени голубых елей.
– Мужик твой? – спросила она тихо. Я кивнула, а она продолжила: – Звать как?
– Его?
– Тебя.
– Лена.
– Ага. А меня Рая. Раиса то есть. А мужа?
– Вадим. Только он еще не муж.
– Главное, чтоб рядом был. А муж или не муж – это дело десятое. Одной беда. Все болезни от одиночества. Я вот который год бедствую, то одно болит, то другое, таблетки все пью и пью, не помогают. А сколько за них платить приходится? Жуть. Наверное, придется бросить пить, – закончила она, а я озадачилась: с чем она собирается покончить: с таблетками или пьянством, но уточнять не стала, потому что Вадим вернулся.
На закуску он не поскупился, чем вызвал беспредельное уважение Раисы. Жила она неподалеку. Низкий деревянный дом выглядел уныло, однако фасад украшала огромная тарелка-антенна. Хозяйка открыла дверь и вошла первой. Уборкой Раиса себя не обременяла и сейчас вдруг почувствовала нечто вроде смущения.
– Это… может, в саду сядем? На воздухе?
Однако в сад отправились не сразу, занялись закуской. Кстати, за работу Раиса взялась с энтузиазмом и управилась быстро, может, этому способствовала неуемная жажда. Между делом поведала историю своей жизни. Вадим сочувствовал, я кивала и оглядывалась. Среди разномастной рухляди, которой до отказа было забито жилище, выделялся новенький телевизор воистину гигантских размеров. Его пожилой собрат занял место в кухне. Раиса включила оба, как только вошла в дом.
Наконец, прихватив закуску, бутылку и три стопки, мы отправились в сад, пятачок земли с тремя яблонями, заросший крапивой, притоптанной с краю, где стоял колченогий стол и две скамейки. В одном Раиса оказалась права: здесь все-таки лучше, чем в доме.
Вадим быстро разлил водку по рюмкам и сказал:
– За знакомство.
И мы выпили.
– Вам чего от меня надо? – хитро спросила Раиса, закусив огурцом. – Не просто так добро переводите.
– Не просто, – кивнул Вадим и лихо ей подмигнул. – Хотим знать, что у вас в поселке за люди живут. Дом здесь присматриваем. Правду-то никто не скажет, лишь бы добро свое сбыть, а лопухнуться не хочется.
– Говно народ, – изрекла Раиса. – Наливай по второй.
Примерно час она вдохновенно повествовала о местных нравах. Хороших людей тут в принципе не водилось, да и откуда им взяться? Сама Раиса, имея чуткую душу и не найдя в соплеменниках понимания, вынуждена употреблять в ущерб здоровью, иначе бы давно закостенела душой.
– А батюшка как же? – ввернул Вадим, закусывая капустой.
– Батюшка хороший… добрый батюшка. Только ведь сожрут они его.
– Кто они?
– Эти. Олигархи. Не ко двору он им пришелся. Прежний-то поп им, прошу прощения, одно место лизал, а этот все про долги талдычит. У богатых, мол, долги перед бедными. Совершенно с этим согласна. Уж если нахватал деньжищ, так будь любезен поделиться. У нас ведь здесь как: четыре богатые семейки. Перво-наперво, Ключников, обе фабрики его и, кроме них, чего только нет. Все под ним ходят, слово сказать боятся, уволит с фабрики – и иди куда хочешь. Потом эти, Стрешневы, там мамаша такая фифа, прямо королева английская, и девку свою так же воспитала. Папаша вроде неплохой мужик, но перед ней по струнке ходит. Видать, деньги-то ее, да и моложе он. Дальше, – принялась загибать пальцы Раиса, – Краско. Говнюк редкий. Никогда не здоровается, морду задерет и мимо. Бог его за то наказал, девчонка ихняя утопла. Хотя грех так говорить, отец Владимир бы не одобрил. Ну и Лебедевы. Эти редко появляются, все по заграницам, дочка здесь с бабкой живет. Та тоже везде суется, меня, курва старая, жизни учила. Вот эти богатеи у нас всем и заправляют. Какую блажь ни придумают, а ты давай радуйся. Взять хоть театр их дурацкий, нужно мне больно на них смотреть, у меня телевизор есть.
– Вернемся к отцу Владимиру, не пришелся он ко двору, – кивнул Вадим. – И?…
– И… все. Невзлюбили. В церковь ходить перестали. Еще и напраслину возвели. – И она, понизив голос, поведала о надписи, сделанной на ступеньках церкви.
– Вот как? – хмыкнул Воин. – Так, может, неспроста батюшку невзлюбили, может, была причина?
– Не-е-е, – протянула она. – Злобные происки олигархов. Потому что он за бедных. Между прочим, у самих богатеев рыльце-то в пушку. Я своими глазами видела, как Стрешнев девчонку лапал, эту… утопленницу.
– Прямо-таки лапал? – насторожился Вадим.
– Ну, тут, конечно, понять по-разному можно.
– Так расскажи, чтоб понять, – разливая водку, предложил Вадим.
– Только вы никому. А то мне башку-то оторвут. Я же вам говорила, кто у нас здесь заправляет.
– Могила, – кивнул Вадим, и я вслед за ним.
– Короче, иду я аккурат в тот день, когда она утонула. Утром или ближе к обеду… в общем, иду в магазин. Я всегда напрямки хожу, мимо клуба, там сквер и детская площадка. В сквере я их и застукала. Слышу, мужик какой-то выговаривает, ты такая-рассякая, не смей этого делать. Мне интересно стало, я за кусты и заглянула. А там Стрешнев Ирку Краско в охапку схватил и трясет, точно грушу. Лицо багровое, она ему «отпустите», а он: «Дрянь, дождешься, я тебя придушу».
– Так и сказал? – усомнилась я.
– Может, не так, но похоже. Злой был точно. Тут они меня заметили, он ее сразу отпустил, она бегом от него, а он морду от меня воротит и пошел прочь.
– Вы об этом кому-нибудь рассказывали? – спросила я.
– Нет. Я что, дура? Только вам, по-дружески. А дочь Стрешнева к художнику шастает. Не удивлюсь, если в подоле принесет. Соплячка, а титьки как у бабы, по мужикам глазищами так и шарит. Срам.
Тут я вынуждена была с ней согласиться, вспомнив, как Изольда «шарила глазищами» по Вадиму. Может, и в остальном Раиса недалека от истины.
– Зачем девчонке к мужику в гости ходить? А я сама видела, как она к нему в калитку – шмыг. И на
