От начала упадка монгольской школы до появления Тимура историография переживала застой. Тимур возил за собой в свите штат секретарей с тем, чтобы они составляли историю его походов, и приказывал читать ему законченные труды. Таким образом его правление было увековечено на тюркском языке в хронике в стихах (Та'рих-и хани), а на персидском — в труде Низам ад-Дина Шами, получившего специальный приказ "избегать напыщенности и риторики". Тем не менее его Зафар-наме почти забыли, отдав предпочтение одноименному, но более витиеватому труду Шараф ад-Дина 'Али Йазди (ум. в 858/1454 г.), слывшему за образец изящества. Однако деятельность в области историографии достигает высшей точки только при преемниках Тимура, в особенности в лице "гератской школы", которая возродила при их покровительстве традицию Рашид ад-Дина. Шахрух сам заказал Хафизи Абру (ум. в 833/1430 г.) переработать и дополнить Джами' ат-таварих. Этот же историк составил для сына Шахруха Байсункура другую всеобщую историю, малооригинальную, но простую и ясную по стилю. Такую же ясность стиля мы видим в Муджмале Фасиха ал-Хвафи, написанном около 845/1441 г., и, вероятно, также в "Истории четырех улусов" образованного и разностороннего султана Улугбека (ум. в {145} 853/1449 г.), дошедшей до нас, по-видимому, лишь в сокращении. Однако цветистая элегантность стиля, культивируемая тогда такими авторами, как Хусайн Кашифи, затронула и историографию. Большая часть авторов тимуридской эпохи поддалась ее влиянию, а историки "гератской школы" еще глубже увязли в высокопарности и риторике. Относительно сдержанному стилю 'Абд ар-Раззака Самарканда (ум. в 887/1482 г.) не удалось соперничать в популярности с цветистым Раудат ас-сафа' Мир Хазанда (ум. в 903/1498 г.). Внук последнего Хвандамир (ум. в 942/1535-36 г.) позднейшую традицию "гератской школы" перенес в Индию, где она нашла столь же благоприятную почву.
3. Первые шаги персидской историографии в Индии как результат завоевания Гуридов и создания делийского султаната были уже отмечены. Развитие индо-персидской анналистики в следующие столетия протекало главным образом в рамках этой традиции. Основным трудом после Тадж ал-ма'асир Хасана Низами (около 614/1217 г.) является продолжение хроники Джузджани, составленное Дийа' ад-Дином Барани (ум. после 758/1357 г.). Помимо этого, существуют небольшие, но цветистые и хвалебные биографические хроники. В провинции Синд имеются, однако, признаки существования местной традиции, которая восходит к периоду арабского завоевания в I/VIII в. Она, по-видимому, и легла в основу исторического романа, известного в VII/XIII в. под названием Чач-наме. В то же время местная историография в Гуджарате и на юге, по-видимому, связана с историографией Фарса.
4. В течение всего этого периода персидская литературная традиция все еще сохраняла свои позиции в пределах тюркских и османских владений. С литературной точки зрения ни прозаические труды, ни эпические поэмы, например Ибн Биби, повествующие об анатолийских сельджуках, не являются примечательными. Тем не менее они, послужив в какой-то степени образцами для зарождающейся турецкой историографии, представляют некоторый интерес. И здесь простая форма, повествования, хотя и не была вытеснена целиком, в конечном счете заслужила меньше благосклонности, чем витиеватый стиль. Этот последний был доведен до предела искусственности и напыщенности в прозаическом {146} труде Хашт бихшит, написанном Идрисом ибн 'Али Бидлиси (ум. в 926/1520 г.) по приказу Баязида II. Однако было бы легкомысленно поставить знак равенства между напыщенностью и тривиальностью. Ибо труд Бидлиси, так же как история Вассафа и ряд других сочинений с витиеватым слогом, под высокопарностью скрывает хронику большой исторической ценности.
5. Одно из самых значительных различии между арабской и персидской историографией заключается в почти полном отсутствии исторической биографии на персидском языке. Литературные биографии писали, конечно, в большом количестве; ряд трудов по общей истории включает некрологические заметки, составленные по обычному шаблону, или раздел, посвященный знаменитым людям, особенно везирам, поэтам и писателям. Далее идут биографии святых и мистиков, посвященные как отдельным личностям, например биография шейха Сафи ад-Дина, составленная в 750/1349 г. Таваккулом ибн Баззазом, так и общим или особым группам лиц. Два биографических труда о везирах принадлежат авторам "гератской школы": Асар ал-вузара' Сайф ад-Дина Фадли (написана в 883/1478 г.) и Дастур ал-вузара' Хвандамира (написана в 915/1509 г.). И все-таки лишь, в следующем периоде встречаются труды на персидском языке, выдерживающие сравнение с современными им арабскими биографическими словарями. Причину этого, очевидно, следует искать в тесной связи биографии и богословских изысканий. Если вспомним, что до сефевидской эпохи арабский язык даже в Иране и Индии оставался языком богословия и науки, а персидским языком пользовались почти исключительно в поэзии, художественной литературе и при составлении придворных хроник, то причины отсутствия биографических сочинений на персидском языке станут вполне понятными. Труднее объяснить, почему и на арабском языке не было написано ни одного биографического труда, посвященного лицам, жившим в областях распространений персидского и турецкого языков.
Г. Первая четверть X/XV в. ознаменовалась изменениями в расстановке политических сил почти на всем пространстве мусульманского мира. Турки-османы установили свое господство над Западной Азией и Северной Африкой до границ Марокко; Сефевиды создали замкну-{147}тое шиитское государство в Иране; в Центральной Азии возникли узбекские государства Шейбанидов; в Индии была основана династия Моголов; новая династия Шарифов повела в Марокко наступление против испанского и португальского ига; негритянские области по р. Нигер в правление Сонгаи получили более отчетливый мусульманский тип государственной организации. Эти изменения сопровождались перегруппировкой и переориентировкой в области культуры, что оставило свой след на всех видах литературы и особенно истории. Наиболее серьезно была затронута арабская историография, но и персидская историография также пострадала от сектантской изоляции Ирана. С другой стороны, возникла новая и богатая историческая литература на турецком языке, развитие которой при сохранении связи с предшествующей литературой пошло до известной степени самостоятельным путем.
I. 1. Вследствие того что покорение центральных арабских провинций османами лишило арабскую историографию местных стимулов, до того времени поддерживавших ее существование, она пришла к почти полному упадку. Небольшое число жалких общих хроник ал-Бакри, ал-Дийарбакри, ал-Джаннаби и других, несколько местных хроник или историко-библиографических трудов различного достоинства — вот все, что дала историография в строгом смысле этого термина в Египте, Сирии, Ираке и Аравии до начала XIII/XIX в. К этому времени сочинениями двух довольно значительных авторов — 'Абд ар-Рахмана ал-Джабарти (ум. в 1237/1822 г.) в Египте и Хайдара Ахмада аш-Шихаби (ум. в 1251/1835 г.) в Ливане — старая арабская историческая традиция закончила свой путь. В центральной, восточной и южной Аравии она просуществовала до конца столетия, а в Магрибе в лице ан-Насири ас-Слави (ум. в 1315/1897 г.) она дала последнего достойного представителя после ряда похожих друг на друга второстепенных хронистов: ал-Вафрани, аз-Заййани и других, — ряда, нарушенного лишь выдающейся фигурой ал-Маккари из Тлемсена (ум. в 1041/1632 г.), чьи "Сборник"** по исто-{148}рии Андалусии и биография Ибн ал-Хатиба представляют достойный эпилог блестящей традиции ислама в Испании.
______________
** См. Analectes sur lhistoire et la litterature des arabes dEspagne, par al-Makkari. Publies par R. Dozy, G. Dugat, L. Krehl et W. Wright, t. I–II, Leyde, 1855–1861.
Упадок арабской исторической традиции в исконных очагах был до некоторой степени возмещен ее ограниченным развитием в самой Турции, включая сюда и ценную общую хронику Мунаджжим-баши (ум. в 1113/1702 г.), а также распространением ее на отдаленные, недавно обращенные в ислам районы, в частности на Западную Африку. Здесь был написан ряд местных хроник, важнейшими из которых были хроники Май Идриса из Борну (правил в 910–932/1504-1526 гг.), принадлежащие Имаму Ахмаду, и хроника государства Сонгаи, составленная 'Абд ар-Рахманом ас-Са'ди (ум. после 1066/1656 г.). Из Восточной Африки, помимо поздних произведений ибадитской школы Омана, до нас дошла ранняя история г. Кильвы и хроника войн Ахмада Граня в Абиссинии, написанная около 950/1543 г. Шихаб ад-Дином 'Арабфакихом. Тесные связи западного побережья Индии с Аравией привели, особенно на юге, к принятию арабского языка в качестве официального; поэтому не удивительно, что здесь мы встречаем историю войн с португальцами, написанную по-арабски Зайн ад-Дином ал-Ма'бари (ум. в 987/1579 г.). Но к северу арабский язык столкнулся с персидским. Сохранилась единственная арабская хроника Мухаммада ибн 'Умара Улугхани из Гуджарата (ум. после 1014/1605 г.), который значительную часть материала извлек из персидских трудов. В самом Иране на арабском языке была написана лишь одна или две краткие хроники.
