Читаем без скачивания Загадка о русском экспрессе - Антон Кротков

Сергей поспешил оговориться:

— Софья Юрьевна — близкий мне в недавнем прошлом человек. И я все-таки надеюсь, что ошибаюсь в отношении ее. Но пока записку, из-за которой застрелился Медников, не нашли, хотя полицейские очень старательно обыскали купе и весь вагон… Поэтому вот уже несколько часов меня преследует навязчивая мысль: «А существовала ли вообще эта записка?» Данное подозрение не дает мне покоя.

Дураков задал Сергею несколько вопросов, уточняя, как именно проходила злополучная игра в фанты, после чего согласился, что, учитывая невозможность заранее предсказать, кому достанется тот или иной фант, именно ведущая имела наилучшую возможность роковым образом повлиять на ход событий:

— Ты говоришь: никто не проверял фанты, которые зачитывала твоя знакомая? Хм… Тогда тебе повезло.

На лице Дуракова снова появилось кошачье выражение, с которым он только что пытался флиртовать с симпатичной пассажиркой на глазах ее мужа.

— Противник-женщина — что может быть прекрасней! — мечтательно произнес он. — Тем более ты прежде был с ней близок. Значит, должен знать ее слабые места, на которые стоит воздействовать.

Дураков пояснил, что рад такому повороту, так как его удручали последние установки, которые он получил от начальства. Оказывается, в руководстве контрразведки с некоторых пор стали подозревать в шпионаже… самого курьера, которому доверили везти секретные документы в царскую ставку. Сергей был поражен.

— Разве такое возможно?! — изумленно спросил Сапогов, который, как и многие окопники, жил святой верой в то, что бардак на войне допустим на уровне не выше полкового, а в штабах должен царить абсолютный порядок.

— У нас в России все возможно! — без особых эмоций пояснил Дураков. — Когда наше начальство по какой-то неизвестной мне причине вдруг решило выяснить, кто конкретно распорядился доверить именно этому штабному офицеру везти в ставку царя особо секретные документы, то оказалось, что установить это доподлинно невозможно. Соответствующий документ исчез… Офицер, которому вначале хотели поручить столь ответственное задание, в последний момент отравился трактирной котлетой. Ему быстро нашли на замену другого гонца, который состоит в службе фельдъегерской связи всего без году неделя.

Злая ирония зазвучала в голосе Дуракова:

— Могу себе представить, как каждый из начальников, испугавшись, как бы чего не вышло, кивает головой на соседа: «Это, мол, была не моя, а его идея, а я лишь с нею согласился!»

После того как недавно был арестован по подозрению в связи с австрийской разведкой сам военный министр Сухомлинов, а с ним еще несколько генералов и полковников Генерального штаба, никто больше не желал за кого-то ручаться.

— Конечно, не обязательно, что искомая нами «крыса» — этот поручик, — пояснил Дураков. — Но тебе, Серж, следует знать, что с этой минуты курьер тоже на подозрении. Хотя его я бы все-таки поставил на третье место после фабриканта и твоей бывшей приятельницы.

Тут Дураков снова оживился, призывая и товарища во всем видеть свои положительные стороны:

— Ну согласись же, Серж, что разоблачать красивую молодую барышню — все же гораздо более увлекательное занятие, чем с рентгеновской проницательностью пытаться увидеть истинную внутреннюю сущность подозреваемых мужчин!

Сергею не нравился игривый тон напарника.

— Я подчеркиваю, что вина Софьи Юрьевны еще не доказана. Но даже если выяснится, что она имеет отношение к гибели Медникова, то я уверен, что с ее стороны это было непреднамеренное действие. Либо же имела место роковая ошибка. Я полагаю, нам следует попытаться установить того, кто обманом использовал Софью Юрьевну в своей игре как слепое орудие.

— А почему это ты так уверен, что ее использовали? — скептически скрестил руки на груди Дураков.

— Но кто-то же подменил пистолеты! Я знаю госпожу Стешневу, она не могла…

— Только не говори мне, что можешь за нее поручиться, — неодобрительно перебил Сергея Дураков. — Твоя бывшая знакомая давно вышла из наивного гимназического возраста и должна отвечать за свои поступки…

Стремительный в делах и мыслях, ротмистр вдруг вскинул руку, словно останавливая посетившую его идею:

— А знаешь что! Я сам поговорю с ней. Тебе это и в самом деле не очень удобно, учитывая ваше старинное знакомство. Ты только вызови ее под каким-нибудь предлогом туда, где нам не смогут помешать. И я в два счета «расколю» этот орешек! Она молода и вряд ли обладает достаточным опытом и самообладанием. Женщины вообще существа ажурные и чувствительные. Грубость, а тем более хамство действуют на них, как удар тока, вызывая оцепенение. Начинаются слезы, истерика, но в конечном итоге ты всегда вытаскиваешь из них всю правду. Важно только сразу обескуражить жертву, потрясти ее, пресечь любые попытки дать отпор.

— Вот этого я тебе не позволю, Николя! — возмутился Сергей. — Она приличная девушка из хорошей семьи, а не безбилетная проститутка.[18]

— Тогда сделай это сам! — жестко потребовал контрразведчик. — Встретимся снова ровно в одиннадцать. Я буду ждать в седьмом вагоне. И учти: что бы твоя знакомая тебе ни ответила, мне важно знать ее реакцию на твои вопросы. Поэтому не только слушай, но и анализируй!

На обратном пути Сергей лицом к лицу столкнулся с Ретондовым. Их встреча произошла между предпоследним и последним вагонами. Фабрикант курил на открытой площадке салон-вагона. Сергей остановился в нерешительности. Ему предстояло пройти по качающимся мосткам, но он не решался сделать это, пока рядом находился человек, который вполне мог оказаться врагом. Этому здоровяку ничего не стоило неожиданным ударом сбросить Сергея прямо под колеса.

Фабрикант почувствовал затруднение Сапогова и сделал шаг к нему навстречу, встав в еще более угрожающую позицию. На его лице появилась самодовольная ухмылка.

— Боитесь меня? — насмешливо поинтересовался он. — Значит, все-таки не верите в мою невиновность. Хм. Странно. Ну зачем, скажите на милость, мне было подстраивать смерть этого пустозвона Медникова? Ведь он для меня ноль, микроб! Я таких, как он, продажных писак — пачками нанимаю, когда мне нужно протащить через газеты определенную идею. Все они шавки, готовые за подачку любому служить!

Глаза фабриканта исследовали Сергея, они препарировали его. Сапогов вытащил из кармана маленький браунинг, который ему дал начальник контрразведки, и решительно шагнул на качающиеся мостки. И фабриканту пришлось посторониться, уступая Сергею дорогу.

Глава 20

Сергей нашел Соню в салоне. В отсутствие Сапогова вся компания переместилась из генеральского купе в просторную, великолепно обставленную гостиную-салон. Не было только Князевой, которая принимала ванну.

Доктор с курьером играли в шахматы, а фабрикант и «кавалер» следили за их игрой. Попутно мужчины обсуждали произошедшее недавно, вооруженное восстание ирландцев против англичан, целью которого была попытка островитян отделиться от метрополии.

Предметом обсуждения был вопрос: как это событие может отразиться на боеспособности союзника России по войне.

— Конечно, без немцев тут не обошлось, — рассуждал доктор. — Лидер мятежников Джеймс Конноли наверняка получил из Берлина крупную сумму на вооружение своих сторонников.

— Я слышал, германцы и наших социалистов поддерживают деньгами, — вспомнил «кавалер».

Фабрикант озвучил общую озабоченность:

— Теперь англичанам наверняка придется снимать с западного фронта боеспособные части для борьбы с повстанцами. Это неминуемо отразится на положении дел на Восточном фронте.

Соне было скучно слушать разговоры о политике, поэтому она читала французский роман.

Сергей опустился в удобное кресло возле кадки с пальмой. К нему тут же подошел официант и осведомился, не желает ли он что-нибудь выпить?

Сергей попросил кофе и стал размышлять, как бы ему вызвать Соню для откровенного разговора. Но тут доктор обратился к партнеру по шахматам с неожиданной репликой:

— Странно. Но в прошлый раз мне показалось, что печать на замке вашего портфеля повреждена или даже сломана. А теперь она как будто вновь в целости. Вы не позволите мне осмотреть ее вблизи?

Курьер схватил свой портфель и поднялся с кресла.

— Полагаю, что наша шахматная партия, доктор, не имеет перспектив и доигрывать ее нет смысла. Поэтому предлагаю ничью.

— Я так не думаю, — не согласился с курьером доктор. — У вас хорошие шансы на победу.

— Но у меня разболелась голова, я собираюсь лечь спать.

Доктор достал увеличительное стекло.

— И все же позвольте мне прежде взглянуть на печать. Мне хочется убедиться, что я не ошибся. А от головы я дам вам верное лекарство.