— Я благодарен, что мне дали такую возможность. На какой срок и где?
— По крайней мере, на шесть месяцев, и… это Сидней, Австралия, — говорит он.
Моему мозгу требуется мгновение, чтобы зарегистрировать целых шесть месяцев на другом конце света. Посещение Австралии всегда было в моем списке желаний. Я абсолютно не сомневаюсь, что мне понравится такая прекрасная страна.
— Все расходы будут покрыты. Скажу тебе честно, сынок, я давно не видел такого щедрого предложения автору. Ты должен гордиться собой.
— Я горжусь… это огромная и такая прекрасная возможность, — волнение снова начинает медленно нарастать, — Когда я уеду?
— В воскресенье вечером.
— То есть через пять дней?
— Да. Они хотят, чтобы книга была на полках к Рождеству. Пора паковать чемоданы. Это будет началом чрезвычайно плодотворной карьеры, — он продолжает поздравлять меня и вкратце рассказывает о тонкостях.
В финансовом плане я снова в игре и снова могу продвигаться вперед. Это золотая возможность, но я не могу оценить ее в полной мере, так как мысль о том, что я должен уехать, заставляет мое сердце биться чаще. Это просто смешно, это чертова мечта, и я не хочу бросать того, кто, во-первых… никогда не сможет испытывать ко мне чувства так, как я этого хочу, а во-вторых… просто друг.
Я слышу шорох рядом со мной. Хейзел садится вместе с Блейзом посередине между нами.
— Я не хотела подслушивать.
— Хейзел, это твой дом. Я не могу отблагодарить тебя за то, что ты открыла его для меня.
Она дарит мне несколько мгновений: — Мне выпала возможность всей жизни, Хейзел. Почему я не прыгаю от радости?
— Потому что твое сердце хочет совершенно другого, — она улыбается.
— Мое сердце сильно ошибалось в прошлом. Почему я должен верить ему сейчас?
— Джулиан, ты должен принять, что люди, события… это происходят не просто так. Эти люди, которые пришли в твою жизнь… не ставь под сомнение свою любовь к ним. Будь благодарен и цени этот опыт.
— Я должен поехать в Сидней… Я знаю, что это правильно.
— Тогда поезжай. Следуй тому, что здесь внутри, — она указывает на мое сердце, — Оно никогда не ошибается, когда ты слушаешь со всей честностью.
— Проблема в том, что, по-моему, кто-то затуманивает мои суждения, — первый раз, когда я признаюсь в своих чувствах кому-либо, кроме, конечно, Адрианы. Я держал их в бутылке, ожидая, что они волшебным образом исчезнут. Оказывается, они только усиливаются: — Я даже не знаю, с чего начать. Я просто знаю, что мне больно думать, что я не увижу ее лицо, когда захочу.
— Она жива, живет и дышит? Она ходит по этой земле?
— Да.
Я не знаю, куда Хейзел клонит.
— Тогда расстояние — лишь незначительное препятствие. Я хочу сказать, что ты можешь видеть ее, когда захочешь, и можешь говорить с ней, когда захочешь. Технологии в наши дни просто замечательные. Если бы только на небесах у них был Skypeс — она с нежностью улыбается.
Я обнимаю ее за плечи и благодарю за все. Хейзел всегда будет спокойствием во время бури, причиной, когда надежда не оправдывается. Матерью, другом, доверенным лицом.
— А что с Блейзом? — спрашиваю я с беспокойством. Я даже не подумал о ней.
— Она останется там, где ей место, прямо здесь. Я бы не хотела, чтобы было иначе.
И вот, все решено. Я переезжаю в Австралию на шесть месяцев.
За пять дней нужно многое сделать, и в довершение всего Хейзел предлагает вместо нашей обычной встречи устроить прощальный сбор у нее дома. Я благодарю ее за то, что она не удивила меня, поскольку я ненавижу сюрпризы, и она это прекрасно знает.
Субботний вечер пролетает быстро. Время идет. Дом украшен серпантином и воздушными шарами комитетом по украшению, состоящим из единственной и неповторимой Пенни.
— Мне показалось, или все шары по форме напоминают…
Пенни прерывает меня: — Ты грязный мальчик, и я думаю, что тебе нужно утопиться в скользкой выдре.
— Скользкая выдра?
— Ки… сс… ка, — произносит она.
Я качаю головой, ухмыляясь, и иду к двери, чтобы открыть дверь.
— Привет, я гомик! — объявляет Эрик.
Тристан следует за ним, закатывая глаза на выходки Эрика, и теперь, когда я знаю о его ориентации, то ищу что-то другое. Передо мной нет ничего, кроме прежнего Тристана. Я протягиваю руку и обнимаю его. Я точно буду скучать по этому парню.
— Ты меня душишь, — кашляет он, прежде чем поднять взгляд и посмотреть на Пенни, — И это мужчина?
Я отпускаю его: — Эрик, Тристан, познакомьтесь с моим хорошим другом, Пенни.
— Пенни… Пенни Трэйшн, — добавляет она.
Эрик корчится от смеха, но Тристан немного более сдержан.
— О, дорогая, мне это нравится! — задыхается Эрик.
Пенни тянет Эрика и Тристана за руки к задней стенке, болтая без умолку. Я слышу только слова: — О, вы, близнецы, вы очаровательны вместе. Кто делает тебе прически, дорогая?
В дверь снова звонят, и это Фред и Джерри.
Фред несет тарелку с желе. Хейзел благодарит его и приглашает на кухню. Джерри выглядит по-другому. Его волосы коротко подстрижены и, кажется, расчесаны.
— Хорошо выглядишь, Джерри. Я так не качаюсь, но приятно знать, что тебе не все равно, — шучу я.
— Ха-ха. Пенни отвела меня в какой-то салон, где мне сделали укладку. У меня сегодня свидание с девушкой из местного магазина комиксов, — ворчит он.
— Девушка, которая работает в магазине комиксов? Черт, вот это уловка.
— Да, она увлекается многими ретро-комиксами, как и я, — говорит он, пожимая плечами.
— Я горжусь тобой, — похлопываю его по спине, — Просто будь собой и получай удовольствие, хорошо?
Он кивает и идет к столу с закусками, где запихивает все читос в рот — бедная девочка из комиксов.
Выхожу на крыльцо, чтобы пообщаться. Я немного нервничаю и не спрашиваю Хейзел об Адриане. Все здесь заслуживают моего внимания, и, несмотря на то, что в груди тесно от моих ошибок, которые оказались сильнее, чем я мог себе представить, мне удается всем благодарно улыбнуться.
— Тебе понравится Сидни, — говорит мне Тристан, отходя от Пенни и Эрика.
— Не сомневаюсь, — соглашаюсь я, делая глоток пива, — Эй, парень, какова была настоящая причина твоего переезда?
Тристан шаркает ногами, его плечи опускаются, так как он взволнован этим вопросом: — У маминого мужа, Джона, были проблемы со мной… — он смотрит на Эрика, и, словно между ними есть какая-то связь, Тристан обретает свой голос, — Он избил меня, потому что узнал, что я гей.
Мое сердце падает, когда он подтверждает мои подозрения. Рой — чертов мудак, раз тронул бедного ребенка.
— Я должен был помочь тебе, спасти тебя от него, — кричу я, качая головой от злости, — Я был слишком испорчен, чтобы видеть, как страдают другие люди вокруг меня.
— Ты помог, ты дал мне место, где я мог бы остановиться. Ты познакомила меня с новыми друзьями, которые помогли мне найти свой путь. Ты сделал больше, чем ты можешь себе представить.
— О, малыш, ты заставишь меня плакать.
— Мужские объятия? — шутит он.
Я притягиваю его к себе и крепко обнимаю, сжимая его волосы.
— Только не волосы! — жалуется он.
Я замечаю, как Блейз навостряет уши, и она убегает в сторону дома. Несколько секунд спустя мы видим, как Эш бежит через лужайку, а за ним бежит счастливая Блейз.
Это может означать только одно — она здесь.
Глядя в грязь, я пытаюсь набраться смелости, чтобы посмотреть ей в лицо и отбросить все незаконные чувства, которые я к ней испытываю. Она поворачивает за угол, но перед ней я вижу маленького мальчика, бегущего по лужайке за собаками.
Это, несомненно, ее сын. Он очень маленький и совсем не похож на Адриану. Если я правильно помню те времена, когда я встречала Элайджу, то он — точная его копия. Теперь я понимаю, почему Адриане так трудно жить дальше, когда у нее есть сын, который будет вечно напоминать ей о мужчине, которого она любит.
— Эрик! — кричит Энди, — Мама разреши мне взять Эша!
