Лиллоу не отпускает моей руки. И я понимаю, насколько контрастируют температуры наших ладоней. Не знаю, когда я успела замерзнуть, ‒ наверное, всему виной внезапное волнение. Теплая рука дворецкого греет мои холодные пальцы, и робость постепенно отступает. Вместе с тьмой Клоаки.
Тьме Клоаки здесь не место. Сияние этого окружения гонит ее прочь, осветляя меня изнутри. Дезинфицируя мои душу и разум.
Хочу рассказать обо всем Четыреста пятой. Про мою любовь. Про водопады. Про злобного мальчишку. Про фыркающего юриста. Про блестящие полы. Про дворецкого с леденцовыми глазами и большими теплыми руками.
‒ Господин, с возвращением. Распорядиться об обеде?
К нам присоединяется слегка запыхавшаяся женщина с пухлыми щечками и объемной буклей на макушке. Она напоминает вздутую сладкую фигурку, которую когда-то принесла Четыреста пятая с ярмарки. Та была выполнена из грязноватой сладкой ваты и попахивала сточными водами. Ее требовалось съесть, заткнув нос, а еще не забыть сплюнуть насекомых, затесавшихся в приторную полость.
‒ Через час, Марта. ‒ Сэмюэль кивает женщине и поворачивается ко мне. ‒ Познакомься, дитя. Наша незаменимая экономка. А это Лето.
‒ Юная госпожа. ‒ Марта лучезарно улыбается, а меня будто солнцем шарахает. ‒ Такая симпатичная!
Виви за моей спиной громко фыркает.
Но мне все равно. Краем глаза замечаю выглядывающую из-за угла девчонку примерно моего возраста ‒ уменьшенную копию Марты.
‒ Тамара! Иди поздоровайся! ‒ зовет экономка, активно взмахивая сразу двумя руками. ‒ Это моя доченька.
Замечаю, как глаза Тамары вспыхивают радостью, и вот она уже движется к нам, чуть косолапя и прямо на бегу поправляя подол сарафана. Но тут из-за спин взрослых выходит Виви. Увидев его, девчонка бледнеет, пищит и драпает в обратном направлении, игнорируя призывы матери.
Что ж, ее страх мне вполне понятен. Но я ни за что не стала бы так открыто отступать.
А этот мальчишка, видимо, ждет моего бегства. Вряд ли он хотя бы на секунду оторвал от меня свой до мерзости пристальный взгляд. Его созерцательные касания вызывают настойчивую щекотку на затылке и под лопатками.
Интересно, а если я и правда пущусь в бега, Виви будет торжествовать?
Или… бросится в погоню?
ГЛАВА 17. ИНАЯ ДРУГАЯ
Ласковое вчера...
Стою посреди комнаты и стараюсь не дышать. Вокруг слишком чисто. Ощущение, что я могу испачкать окружающую атмосферу уюта одним лишь своим присутствием.
‒ Тебе не нравится комната, детонька? ‒ мягко спрашивает Марта, грузно присаживаясь передо мной на корточки. ‒ Хочешь другую?
‒ А… нет. ‒ Смущаюсь и отворачиваюсь к окну.
Комната великолепна. Сэмюэль, как и обещал, прошелся со мной по всему дому и показал каждую пустующую комнату, предлагая сделать выбор. А затем не уходил до тех пор, пока я не заверила его, что мне она действительно пришлась по вкусу.
Два громадных окна впускают в помещение столько света, что в первые несколько минут это меня даже пугает. Я словно крыса из канализации, которую внезапно распластали на открытой, залитой солнечным светом площадке. Стены выполнены в нежных светло-зеленых тонах. На полу ‒ мягчайший из ковров. Большущая застеленная мягким белым покрывалом кровать, кажется, может уместить весь наш приют. А в светло-зеленые подушки так и хочется уткнуться лицом.
А шкафчик? Да это целый склад! А та кушетка у стены? А громадный стол и куча полок для книг?! И… и… и…
Даже мысленно задыхаюсь от восторга.
‒ Может, там разместим игровой уголок? ‒ задумчиво предлагает мне Марта, кивая на пустую стену напротив кровати. ‒ Накидаем пуфиков и подушек? Как тебе?
‒ Игровой?
‒ Да… ‒ Экономка зажимает мою руку между своими ладонями. ‒ Расставим игрушки. Какие только захочешь. Кукольный домик? Хочешь?
‒ Кукольный?..
Мой ступор вводит Марту в замешательство.
‒ Не нравятся куклы? Ой, милая, прости меня. Сколько тебе лет? Ты выглядишь очень маленькой.
‒ Двенадцать.
‒ Ох, моей Тамарочке чуть больше, но она все еще обожает куколки. И этот чудесный домик, который подарил господин Люминэ! А ты… что тебе нравится?
Молчу, потому что мне нечего сказать.
‒ Может, ты уже взрослая для куколок? ‒ растеряно спрашивает Марта. ‒ Хочешь чего-то конкретного? Скажи мне, и мы обязательно что-нибудь придумаем.
Чего мне хочется? Игрушки?
У меня никогда не было игрушек. Да и до игр ли тем, кто проводит время в тщетных попытках сохранить себя самого в Клоаке? Не жить, но существовать.
Однако Четыреста пятая всегда пыталась меня развеселить. И даже делала эти нелепые фигурки из проволоки и деревянных обрубков. Они быстро ржавели и гнили, а потом от них жутко воняло. Мне не хотелось с ними расставаться, так что Четыреста пятой приходилось силой отбирать их и выкидывать. Зато потом она подолгу обнимала меня, чтобы я не ревела.
Только вот зря она насчет моих слез беспокоилась. Они высыхали еще на подходе.
Поджимаю губы и смотрю в ясные глаза экономки. Она по-прежнему ждет ответа ‒ со всей ответственностью и терпением.
Пожалуй, меня осчастливит любая вещь, подаренная Сэмюэлем. Только вот слишком смущает говорить об этом вслух.
‒ А давай озадачим господина Люминэ, ‒ заговорщицким тоном предлагает мне Марта. ‒ Пусть сделает сюрприз.
Не знаю почему, но хочется обнять эту женщину. Странно. Мне никогда не нравились телесные контакты.
Осторожно киваю.
‒ Давай сделаю тебе ванну с пеной? ‒ Марта пару раз хлопает в ладоши. У нее такой вид, словно она от этой идеи в большем восторге, чем та, кому предстоит искупаться. ‒ И запустим туда резиновых уточек! С каким ароматом пенку хочешь? А шампунь? Клубника? Манго? Персик?
Голова идет кругом. Мое лицо парализует. Помню только вонь сточных вод.
‒ Давай я сама выберу на первый раз, хорошо? ‒ замечая диссонанс моих чувств, предлагает Марта. ‒ А попозже уже определишься со своими вкусовыми предпочтениями.
С облегчением киваю. Все эти попытки предложить
