Несомненно, эти чувства формировались скорее от присутствия Сэмюэля в моей жизни, нежели от реальной радости обретения дома… Нет, не так. Люди, что находились рядом, заботились обо мне и научили ценить себя, ‒ тоже причина того, что прошлое я способна вспомнить с теплотой. И именно Сэмюэль познакомил меня с ними и подарил это ни с чем несравнимое ощущение защищенности.
Как теперь жить? Без моего Сияющего Спасителя?
Виви собирается ввергнуть меня в пучины ада? Его изощренность восхищает. Столько ухищрений, нарушений закона и объявление войны самой смерти, чтобы только вернуть меня. И для чего? Продемонстрировать как сильно он меня ненавидит, но уже используя силу и власть своего нынешнего положения «императора жизни»? Он даже трупом меня признал, чтобы задницу свою отбеленную прикрыть.
Поверить не могу, что в наши детские годы умудрилась настолько сильно выбесить его. Да я неподражаема! Только вот, похоже, придется теперь отвечать за поступки прошлого. Тем более что у меня нет никакого желания приносить Виви извинения.
За что извиняться? Хоть бы объяснил. Придурок. Между прочим, он тоже не сладенькой вафелькой был. Так что считаю, мы в расчете. Однако Виви, судя по творящемуся сейчас сумасшествию, иного мнения.
Что ж, потащит меня в адское пекло, я цепану его за белобрысую шевелюру и утащу за собой. Вместе веселее, да, братишка?
* * *
Невероятно.
Как ни стараюсь, а вернуть отпавшую челюсть на место просто не могу. Мы только что проехали высокие ажурные ворота и теперь движемся по широкому мосту, по краям которого располагаются сверкающие в дневном свете ограждения. Где-то далеко внизу раскинулась обширная система сосудов из быстрых речных потоков, окруженная сочной цветущей зеленью и раскидистыми деревьями, а слева и справа от моста толщу воздуха рвут своей мощью громадные водопады.
Влепляюсь носом в стекло, как когда-то в детстве. Но зрелище, ныне представшее перед моими глазами, не идет ни в какое сравнение с тем, что я видела на территории старого поместья.
Здесь все такое… мощное. Этот вид захватывает мой дух даже против моего желания. Природа и водопады… о, черт же… Захлебываюсь в собственном учащенном дыхании и вцепляюсь в ткань сарафана, тщетно стараясь унять восторженно бьющееся сердце.
‒ И как тебе? ‒ откашлявшись, интересуется Тео. В его интонациях плохо скрытая смешинка.
Медлю с ответом и украдкой гляжу на Такеши. Вот кто точно не скрывает восторга. Врачишка, открыв рот, прижимает ладони к щекам и крутит головой во все стороны. Озвучиваю в голове его предполагаемые мысли: «Офигеть! Офигеть! Офигеть!»
‒ Лето? ‒ Тео ворочается, сдвигает ремень безопасности и поворачивается ко мне. ‒ Так как тебе?
Ошалеть.
‒ Нормальненько так, ‒ бурчу я, поджимая губы, и, уже отворачиваясь, слышу, как мужчина усмехается.
Дом, к которому подкатывает наш автомобиль, тоже значительно отличается от того, к которому я привыкла с самого детства. Он в два, нет, даже в три раза больше, и красуется многочисленными пристроями и террасами, которые, однако, не утяжеляют общую картину, а с какой-то мастерской органичностью вписываются в образ, словно неотъемлемые детали, и вроде бы даже добавляют архитектуре изящности.
Выбираюсь из автомобиля раньше других и на несколько секунд замираю, любуясь роскошью садов, в пределах которых мы очутились, как только съехали с моста.
Этот Ад, мать вашу, слишком сладок. Дайте мне сожрать еще стекла, чтобы я не тешила себя пустыми грезами.
‒ Погоди, не спеши. ‒ Тео хватается за мой локоть, чтобы предотвратить мою преждевременную активность. ‒ Такеши, живее. Чего копаешься?
‒ Да, да, иду, ‒ пыхтит врачишка и тянет за собой свой объемный багаж. ‒ Тут красотища. Дух захватывает.
‒ Никогда здесь не был? ‒ снисходительно уточняет Тео и приосанивается, похоже, для того, чтобы подчеркнуть привилегированность своего положения. Уж он-то здесь частый гость, даже не сомневаюсь. ‒ И это не вершина айсберга. В общем, не помри от великолепия этих мест.
Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Мне не терпится узнать, кто из моих знакомых все еще служит роду Люминэ. Кто остался с Виви? Тамара уж точно сделала отсюда ноги на полной скорости. При мне она еще жила в прежнем доме, но уже тогда рассказывала о своем желании открыть уютную кафешку где-нибудь на окраине города ‒ ближе к природе. Получилось ли у нее? Где она сейчас? Хочу встретиться и расспросить ее обо всем.
‒ Куда собрался?
Оглядываюсь, реагируя на грубые тональности Тео. Юрист, не отпуская меня, преграждает дорогу Рашелю.
‒ Я хотел помочь. ‒ Парень послушно останавливается.
‒ Достаточно. Насчет тебя еще не поступало четких указаний, но скажи «спасибо» госпоже Квин. Благодаря ей ты все еще стоишь здесь, а не валяешься связанным в какой-нибудь низине.
Левая бровь Рашеля дергается, но в остальном его лицо остается непроницаемым. Он даже умудряется как-то сохранить легкую улыбку на губах. И это при такой прямой угрозе.
‒ Связанным? ‒ криво улыбаясь, повторяю я и округляю глаза. ‒ Значит, Виви ‒ псих в конечной стадии кондиции?
Последний вопрос задаю почти шепотом. Мало ли, вдруг и меня захотят связать и куда-нибудь выкинуть. Впрочем, после всего того, что со мной сотворил Виви, любая угроза кажется цветочками.
‒ А то ты не знала. ‒ Тео хмурится и топает вперед, буксируя меня за собой. ‒ Стой тут, мальчик. К тебе сейчас подойдут, а дальше ‒ по ситуации.
Оглядываюсь через плечо. Рашель поднимает руку и неловко машет мне. А мальчик неплохо так смотрится на фоне цветущего кустарника. Мне жизненно необходимо пообщаться с Тамарой. Хочу, как и прежде, потрындеть о красавчиках и всяких смущающих вещичках.
Но…
Эти уютные вечера и девичьи разговорчики в прошлом. Все вокруг изменилось. И только я осталась прежней. Словно уникальное ископаемое, сбежавшее из музейной темницы.
‒ Рад был познакомиться, Лето! ‒ доносится до меня голос Рашеля. ‒ То есть, госпожа Квин!.. И спасибо вам!
‒ Вот надоеда. Никакой почтительности, ‒ бурчит Тео.
Мы мигом преодолеваем ступени, ведущие к входной двери. Он открывает одну из створок и запихивает меня
