Лгать о том, что так легко поддается проверке, он бы не стал.
— Мистер Боулдер, Ева называла вас каким-нибудь прозвищем? — с любопытством спросила она.
— В смысле? Винни-Пухом или еще как-то? — засмеялся он. — Господи, нет, конечно. Это было совсем не в ее стиле.
— Значит, вы не знаете, почему у нее в дневнике вы фигурируете под кличкой Фрэнки А.?
Если известие о том, что девушка по вызову могла во всех подробностях описать его в дневнике, взволновало или возмутило Майкла Боулдера, виду он не подал.
— Нет. Не знаю, — просто сказал он.
— Ваше второе имя не Фрэнк?
— Нет.
Его благонамеренная краткость начинала раздражать.
— Вам нравилась Ева? — спокойно спросила Хиллари, но сюрприз не удался, и выбить собеседника из этого раздражающего состояния спокойствия ей не удалось.
Он просто немного подумал и кивнул:
— Нравилась.
Поддавшись раздражению, Хиллари без экивоков спросила:
— И как она была в постели, хороша?
Он просто немного подумал и кивнул:
— Да.
Поняв, что сбить его с этого тона не удастся, Хиллари вздохнула.
— Мы квалифицируем это дело как убийство, мистер Боулдер.
И тут он дрогнул.
Она буквально видела, как его накрывает волной. Нет, он не запротестовал, не разгневался, не зарыдал. Но известие явно потрясло его.
Второй подозреваемый — мимо, мрачно подумала Хиллари. Сначала Ягненочек, на поверку оказавшийся очаровательным и безвредным старым греховодником. Теперь Фрэнки А., который вообще понятия не имел об убийстве.
Интересно, а как он объяснял себе случившееся? Смерть по естественным причинам? Версию самоубийства отметаем сразу, для этого он слишком хорошо знал Еву.
— Я не знал, — сказал он вдруг. И просто добавил: — Я ее не убивал.
И Хиллари ему поверила.
* * *
Она оставила позади мельничий дом с его великолепной обстановкой, теплым полом и ручьем под ним и двинулась обратно в город.
Либераче должен был ждать ее на своем рабочем месте — унылое местечко, и никаких канделябров[3]. Зато грузовиков — просто немыслимое количество. Грузовики приезжали и уезжали, с грузом и без. В воздухе стоял запах бензина и дизельного топлива. На подъездной площадке — грязь. На стоянке за зданием — грязь.
В общем, абингдонский офис транспортной компании «Портакэбин» был полной противоположностью дому у мельничной запруды.
А Филип Кокс — полной противоположностью Майклу Боулдеру.
Ему было пятьдесят два года, но выглядел он старше. Он уже начал толстеть, но пока не озаботился приобретением брюк на размер больше, поэтому живот у него буквально нависал над впившимся в тело — даже смотреть больно — поясом. Волосы тоже начинали редеть, и видно было, что недавно он сменил прическу, пытаясь зачесать волосы вбок, чтобы скрыть лысину. Когда секретарша провела Хиллари в его кабинет, Кокс разом взмок. Лицо его приобрело тот ярко-розовый цвет, какой бывает у свиней, если они слишком долго пробыли на солнце.
Выглядел он так, словно его вот-вот инфаркт хватит.
Про себя Хиллари подумала, что с этого типа Ева брала деньги не зря.
От этой мысли ей стало стыдно.
— Я ее не убивал, — пискнул Филип Кокс, едва Хиллари села. Голос его, жеманный, с игривыми женоподобными нотками, и впрямь напоминал тот, который сделал частью своего образа знаменитый пианист.
— Почему вы решили, что это было убийство, мистер Кокс? — немедленно спросила Хиллари.
Как она и рассчитывала, он совсем утратил почву под ногами.
— Ну, это ведь уже давно было, а вы все время приходите, спрашиваете… То есть, ну, понятно же, что это неспроста. Наркотики, да?
Хиллари вздохнула.
— Скажите, мистер Кокс, во время ваших, мм, встреч Ева принимала наркотики?
— Нет! — Его голос подскочил куда-то до верхнего до. — Что вы, что вы, конечно нет! Я такими вещами не интересуюсь. У меня жена и трое детей. Моя жена — председательница местного отделения Женского института!
Ну да. Наркотиками ты не интересуешься, зато девочками по вызову — очень даже. Хиллари мысленно пожала плечами. Она здесь не затем, чтобы осуждать чужие грешки. Она здесь затем, чтобы выяснить, кто и зачем убил Еву.
Она быстро пробежалась по тем же вопросам, которые уже задавала Майклу Боулдеру, и результат получила тот же. Когда она закончила, ее собеседник был совсем раздавлен.
— Вы же не расскажете моей жене, правда? — спросил он, потея так обильно, что Хиллари захотелось встать и распахнуть окно, чтобы впустить в комнату холодный зимний воздух.
— Мы должны будем попросить ее подтвердить ваши слова о том, где вы находились той ночью, мистер Кокс, — твердо сказала она.
— Да, да, только ничего ей не объясняйте, прошу вас! Ну, скажите, что это обычная процедура. А я ей объясню, что у нас в офисе была кража, бензин слили или еще что-то в этом роде. С бензином у нас всегда проблемы.
Хиллари криво усмехнулась. Если его жена хотя бы отчасти походила на предводительниц Женского института, с которыми водила дружбу ее мать, то она уже наверняка знала о похождениях своего мужа все и даже больше.
Допустим, Ева угрожала, что обо всем расскажет его жене. Он вполне мог запаниковать. В приступе паники он напал на нее, а потом испугался и сбежал.
Но зачем Еве угрожать ему или еще кому-то из клиентов? Это было совсем на нее не похоже. Она играла, но играла по правилам. Игра должна быть взаимовыгодной и чтоб никто не пострадал.
Кроме того, убийца Евы действовал не под влиянием момента. Он подготовился заранее, а потом хладнокровно вошел к ней в комнату.
Ничуть не сомневаясь в том, что это пустая трата времени, она все же хорошенько потрясла Кокса и вышла, оставив его потеть в носовой платок.
Секретарша понимающе улыбнулась ей на прощание. Должно быть, она тоже знала о существовании Евы. Такие всегда знают.
Итак, номер три тоже вычеркиваем. Такими темпами список Евиных папиков кончится очень быстро.
Может быть, все-таки Майк был прав? Что ж, Хиллари это вполне устроило бы.
Обеспечить Мунго Джонсу надежное казенное жилье от имени ее величества — о, они с Майком получили бы от этого массу удовольствия.
* * *
Она вернулась к машине, и тут у нее зазвонил телефон. Она скользнула на водительское место и моргнула — мимо прокатила девятиосная фура.
— Хиллари?
Она не сразу узнала голос. Поняла только, что звонят не с работы.
— Это Грэхэм. Я связался с юристами, которые работают на твоих приятелей из Армии защиты животных.
Хиллари прижала телефон к другому уху и завела двигатель. Включила печку.
Печка дышала на ладан.
Она переложила телефон обратно и вздохнула.
— Быстро ты.
