Читаем без скачивания Большая ничья. СССР от Победы до распада - Василий Попов

Чтобы приблизить управление к производству, была проведена совнархозовская реформа. 10 мая 1957 г. по докладу Н.С. Хрущева приняли закон, по которому осуществлялся переход от управления промышленностью и строительством через отраслевые министерства и ведомства к новой форме управления — Советам народного хозяйства (совнархозам), образуемым по экономическим административным районам. К июню того же года в стране насчитывалось 105 экономических районов. Как правило, границы этих районов совпадали с границами существующего административного деления СССР на республики, края и области, но были и исключения. Так, Ленинградский совнархоз включал в себя территорию Ленинградской, Новгородской и Псковской областей. В ходе районирования и создания совнархозов было ликвидировано 141 общесоюзное, союзно-республиканское и республиканское министерство. После реорганизации в 1959 г. в стране сохранялось всего 9 хозяйственных министерств. В конце 1962 г. проведено укрупнение совнархозов (вместо 105 их стало 43){239}.

Совнархозы наделялись большими правами в области управления промышленностью в своих экономических административных районах и, в отличие от министерств, являлись органами коллегиального управления. Они во многом способствовали росту технико-экономических показателей в промышленности, повышению эффективности капитального строительства, сокращению управленческого персонала. Однако совнархозовская система активизировала один из основных управленческих пороков — местничество. Особенно ярко оно проявлялось при выполнении планов кооперированных поставок, когда совнархоз стремился в первую очередь снабжать предприятия «своего» района. Трудности возникали и при реализации совнархозами на «чужой» территории неходовых товаров, не пользующихся спросом у населения. Помимо этого, союзное правительство через свои планирующие и снабженческие органы продолжало осуществлять мелочную опеку над совнархозами, опасаясь утратить функции центрального директивного органа в области управления промышленностью и строительством. Совнархозы были отменены уже после отставки Хрущева, в октябре 1965 г.

В научной литературе и мемуарах бывших государственных деятелей содержатся противоречивые оценки экономических результатов замены министерств совнархозами. Одни считают ее успешной, позволившей за короткий срок наладить кооперацию между отраслями региона, модернизировать многие предприятия. Отрицательные последствия реформы они связывают с позицией многочисленной министерской бюрократии, часть которой оказалась в 1957 г. «не у дел», а та, которая была вынуждена ехать в совнархозы, чувствовала себя временщиками, желающими вернуться в министерские кресла. Другие полагают, что из-за чрезмерной власти совнархозов «экономика шла к развалу». Третьи утверждают, что «имели место как потери, так и выигрыши»{240}.

Глава 11.

ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ РЕФОРМАТОРА

Секретный доклад

XX съезд КПСС, состоявшийся в феврале 1956 г., относится к числу наиболее значимых событий истории нашей страны. В нем нашли отражение исторические закономерности, связанные с необходимостью десталинизации советского общества, и те особенности, которые обусловливались эпохой. Съезд сделал зримыми для всего мира процессы, которые исподволь и все более интенсивно развивались в Советском Союзе с послевоенного времени и которые в конце концов «перевернули» всю советскую систему. Исторической заслугой Н.С. Хрущева является то, что он смог точно определить момент смены прежней сталинской политики и, опираясь на поддержку снизу и авторитет первого секретаря ЦК КПСС, развить и дать возможность проявиться на практике многим реформистским начинаниям, которые впервые прозвучали после смерти Сталина весной — летом 1953 г. Своей энергичной, а нередко и импульсивной деятельностью Хрущев придал реформам необходимое ускорение и своеобразие.

Отмечая все эти обстоятельства, некоторые историки в мотивах деятельности Хрущева по разоблачению культа личности Сталина склонны усматривать в основном решение «конкретных целей лидерства в партии и государстве» и не считают хрущевскую десталинизацию «серьезной и последовательной». Внутрипартийную борьбу они объясняют преимущественно конфликтом между двумя ветвями власти — партийной (ЦК КПСС) и исполнительной (Совет Министров СССР), каждая из которых стремилась закрепить свой приоритет. По их мнению, политическая система при Хрущеве не смогла избавиться от «самого тяжелого извращения социализма» — насилия и репрессий{241}. Безусловно, указанные мотивы во многом определяли хрущевскую политику, но далеко не во всем. Уже в первые годы своего пребывания на посту первого секретаря ЦК партии Хрущев понимал, что действительным лидером страны он станет лишь в том случае, если его политика будет отвечать первоочередным интересам правящего слоя СССР — советской бюрократии. Таким первоочередным интересом, объединяющим реформаторов и консерваторов, т. е. все без исключения слои чиновников, являлось их желание сделать невозможными прежние кровавые чистки в отношении «руководящих кадров». Доклад Хрущева на XX съезде КПСС «О культе личности и его последствиях» и соответствующее постановление ЦК решали эту проблему самым надежным способом — политическим осуждением сталинских чисток, в первую очередь осуждением его политики «в области нарушения советской законности».

При Сталине власть и привилегии советских чиновников, считают историки, уравновешивались постоянным страхом возможной репрессии в отношении любого из них. При Хрущеве сохранение подобной политики стало невозможным: в своем докладе на съезде он неоднократно подчеркивал необходимость «до конца исправить нарушения революционной социалистической законности, которые накопились за длительный период в результате отрицательных последствий культа личности»{242}. Если в феврале 1954 г. количество заключенных, осужденных за контрреволюционные преступления, составляло по СССР 468 тыс. человек, то в январе 1954 г. — 114 тыс., а в апреле 1959 г. — 11 тыс. политических заключенных. По имеющимся архивным данным, всего в 1954–1962 гг. было реабилитировано 258 тыс. человек, включая многих партийных и военных руководителей — жертв сталинских чисток. Среди них — М.Н. Тухачевский, И.Э. Якир, В.К. Блюхер, Р.И. Эйхе, Я.Э. Рудзутак, П.П. Постышев, С.В. Косиор, В.Я. Чубарь, Н.А. Вознесенский и другие, упомянутые в хрущевском докладе на XX съезде КПСС.

Отметим еще одно обстоятельство, способствовавшее возвышению Н.С. Хрущева. Наиболее принципиальный политический оппонент из среды советских руководителей — В.М. Молотов отмечал, что среди его единомышленников по Президиуму ЦК КПСС, выступавших против хрущевских реформ, «не было единства, не было никакой программы», а было только желание «снять» Хрущева{243}. Отсутствие в стане консерваторов альтернативной политической программы реформ вынуждало оппонентов к бездействию и пустому критиканству. Молотов сообщает, что открыто не выступил на XX съезде против доклада Хрущева потому, что боялся в партии «раскола», но тут же замечает: если бы его группа выступила против, то «нас бы просто вышибли»{244}.

Это ценное признание неопровержимо свидетельствует, что Хрущев пользовался широкой поддержкой в партийной среде. Пользовалась народной поддержкой и его политика десталинизации, в которой люди увидели возможность свободного развития, не скованного сталинскими догмами. Именно эти обстоятельства, по мнению многих ученых, позволили Хрущеву, как он сам метко выразился, «правильно уловить момент и настоять, чтобы такой доклад был сделан»{245}.

Как отмечается многими историками, горы литературы посвящены «секретному докладу» Хрущева на XX съезде КПСС и его оценке, однако подготовка самого доклада, отражающего механизм действия политической власти в СССР, стала предметом специального изучения сравнительно недавно. В Советском Союзе доклад Хрущева был опубликован только в 1989 г., а в 2002 г. этот доклад впервые издан со всеми известными редакциями и вариантами текста{246}. Различные варианты доклада отразили перипетии сложной политической борьбы, развернувшейся в советском руководстве в ходе десталинизации. Перед началом съезда 8 февраля 1956 г. в Президиум ЦК была представлена итоговая записка, подготовленная так называемой комиссией П.Н. Поспелова, содержавшая отчет о репрессиях прошлого. На следующий день она была заслушана на заседании Президиума Ц.К. В сообщении комиссии Поспелова отмечалось, что «надо проявить мужество, сказать правду съезду», но при этом «продумать, как сказать, кому сказать». Мнения разделились. Молотов полагал, что «надо сказать», но при этом подчеркнуть, что Сталин на протяжении 30 лет руководил страной, при нем проведена индустриализация; что Сталин был «продолжатель дела Ленина», т. е. Молотов настаивал на высокой оценке деятельности покойного вождя. Каганович не отрицал, что «наряду с борьбой идейной шло истребление кадров» и надо «доклад заслушать», но при этом сделать так, чтобы «нам не развязать стихию». С их позицией соглашался и Ворошилов. Иную точку зрения занял Маленков, заявивший, что «никакой борьбой с врагами не объясним, что перебили кадры». За доклад высказались и остальные члены Президиума. Подвел итоги обсуждения Хрущев: среди членов Президиума «нет расхождений» по вопросу «что съезду надо сказать». Вместе с тем, учитывая мнение Молотова, Кагановича, Ворошилова и их влияние в партии, Хрущев осторожно заметил, что в докладе следует «учитывать оттенки». Не был решен на Президиуме вопрос о том, кто будет делать доклад{247}. Однако Хрущеву стало ясно, что если он проявит нерешительность в главном вопросе, его политическая карьера может завершиться.