13 февраля 1956 г. Президиум принимает решение: сделать на съезде доклад «о культе личности», а докладчиком назначить первого секретаря ЦК партии Н.С. Хрущева. Состоявшийся в тот же день пленум единогласно утвердил эти решения. Однако сам доклад о культе личности, в отличие от отчетного доклада ЦК, с которым на съезде также выступил Хрущев, не был представлен ни Президиуму ЦК, ни пленуму. По мнению историков, это являлось грубым нарушением партийных традиций, т. к. утверждался доклад, «текста которого в это время вообще не существовало» и который еще «предстояло написать»{248}.
Проект доклада «О культе личности и его последствиях» был подготовлен все тем же Поспеловым к 18 февраля 1956 г., но не удовлетворил Хрущева. К этому времени съезд работал уже пятый день. 19 февраля Хрущев надиктовал стенографистке свои дополнения к проекту. Объединение хрущевских диктовок и поспеловского проекта, полагают историки, и составило основу будущего «секретного доклада». Он был прочитан в последний день работы съезда на его закрытом утреннем заселении 25 февраля. Никакого обсуждения доклада на съезде не было. Делегаты «единогласно» одобрили положения доклада, и на этом съезд завершил свою работу. По свидетельству А.Н. Яковлева, присутствовавшего на заседании в качестве инструктора ЦК КПСС, заключительный вариант доклада Хрущев дорабатывал вместе с секретарем ЦК КПСС Д.Т. Шепиловым и при чтении на съезде «почти не отрывался от написанного текста». Однако некоторые историки, принимая во внимание эмоциональный характер Хрущева, считают, что «вряд ли Хрущев строго придерживался текста»{249}. Ученые и архивисты утверждают, что «ход закрытого заседания не стенографировался», поэтому трудно в действительности определить, какой же текст доклада был зачитан Хрущевым делегатам съезда. 5 марта 1956 г. Президиум ЦК принял решение ознакомить с докладом «О культе личности и его последствиях» всех коммунистов, комсомольцев, беспартийный актив рабочих, служащих и колхозников.
Историки считают, что в партийных организациях страны читался уже «отредактированный, правленный вариант доклада Хрущева».
Важнейшая идея хрущевского доклада — стремление возложить всю вину за все плохое в прошлом на Сталина и тем самым реабилитировать советский строй, социалистические идеи и Коммунистическую партию. Хрущев стремился подвести слушателей к мысли, что свою долю ответственности за преступления прошлого разделяют и некоторые люди из числа входящих в нынешнее политическое руководство страны, но конкретных имен не назвал. Большое место в докладе занимал теоретический раздел — осуждение культа личности с позиций марксизма и так называемого политического завещания Ленина 1922 г., в котором отмечались недостатки Сталина.
Под систему подкапываются!
Именно так охарактеризовал свои впечатления от «закрытого доклада» Хрущева на XX съезде КПСС один старый большевик. Реакция советской и мировой общественности, которой основное содержание доклада вскоре стало известно, была крайне неоднозначной. Историки лишь продолжили эти споры, диаметрально разойдясь в своих оценках хрущевского доклада.
Уже первая реакция советского населения на него показала, что было немало таких людей, которые рассматривали сталинские преступления как преступления всей советской системы, не сводимые к воле одного человека или группы личностей, использующих режим в собственных интересах. Как отмечают современные историки, может быть, впервые со времен гражданской войны народ задумался о цене строительства «светлого будущего». Раскол в оценке нашего прошлого, настоящего и будущего затронул не только партийную среду, но и все слои советского общества. «Все мы стали критически мыслить», — заметил в этой связи один из участников обсуждения хрущевского доклада. Немало было и таких, кто считал, что «в нашей партии все остается по-прежнему». Налицо был раскол общества, и этот критический вал грозился захлестнуть страну, свести на нет идеологическую работу партии.
Своеобразным ответом на подобные настроения стало постановление ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий», в котором сталинский культ объявлялся следствием борьбы «отживших классов» с политикой советской власти, объяснялся внутрипартийной борьбой против «врагов ленинизма» (которые стремились к «реставрации капитализма в СССР»), сложностью международной обстановки и ожиданием «постоянной угрозы нападения извне», постепенной подменой партийного контроля за органами государственной безопасности «личным контролем Сталина» (при котором нормы правосудия подменялись «его единоличными решениями»). Наряду с этими положениями в постановлении подчеркивалось, что сталинские злодеяния совершались «в интересах обеспечения победы коммунизма», что и составляло «трагедию» Сталина. Как грубую ошибку определяло постановление «из факта наличия в прошлом культа личности делать выводы о каких-то изменениях в общественном строе или искать источник этого культа в природе советского общественного строя»{250}. Такова была официальная версия событий, данная советским руководством в ответ на усиление процесса демократизации страны.
Для понимания общественных настроений тех лет следует учитывать, что многие люди по-прежнему считали Сталина «великим продолжателем дела Ленина», под руководством которого был «построен социализм» и «разгромлен фашизм», хотя им стали известны факты массовых сталинских репрессий.
В исторической литературе отмечается, что доклад Хрущева породил надежду на серьезные перемены внутри «самого советского аппарата власти и, соответственно, внутри диктатуры, которая господствовала в государствах Восточного блока». В Польше и Венгрии в 1956 г. произошли восстания, которые были подавлены советскими войсками{251}.
Содержание доклада Хрущева и произведенный им эффект, считают многие историки, способствовали «значительному ухудшению репутации коммунистических партий во всем мире». Лидеры 29 зарубежных компартий, присутствовавшие на съезде, были ознакомлены с «закрытым докладом». Однако немало было таких, которые узнавали о главной новости из сообщений зарубежной печати. Так, шведская компартия обвинила СССР в том, что, скрывая информацию от иностранных коммунистов, ЦК КПСС «щедро делится ею с буржуазными журналистами». Во многих коммунистических партиях образовались различные группировки — в зависимости от отношения к хрущевскому докладу. Одни считали, что Хрущев «исказил историческую правду» и даже если что-то из сказанного соответствует действительности, то «об этом следовало молчать», другие считали доклад «преждевременным», а третьи разочаровались в коммунистических идеях и покинули компартии.
5 июня 1956 г. американская «Нью-Йорк тайме» опубликовала полный текст доклада Хрущева, который по сути был идентичен подлинному выступлению советского лидера. Ряд историков с достаточным основанием полагает, что текст доклада попал на Запад с помощью польских коммунистов. С этого начался новый этап антикоммунистической и антисоветской истерии.
Особенно болезненно советское руководство восприняло интервью руководителя итальянской компартии П. Тольятти, который заявил, что культ личности мог быть порожден самой советской системой, а ошибки Сталина связаны с увеличением роли чиновников «в политической и экономической жизни Советского Союза, возможно, прежде всего в самой партии». В результате советская модель была осуждена, а чтобы подтвердить свою независимость от СССР, Тольятти в том же 1956 г. выдвинул концепцию «полицентризма» в коммунистическом движении. Она выражала решение европейских коммунистических партий стать независимыми от предполагаемого контроля со стороны Москвы{252}. Резко увеличилось количество критической информации о СССР также в китайской прессе.
Мнение автора
Во многом правы, вероятно, те историки, которые считают, что хрущевский доклад имел далеко идущие последствия, поскольку «не мог не подставить под удар всю систему в целом, даже если процесс ее распада все еще требовал времени и должен был пройти множество этапов». С другой стороны, по нашему мнению, не следует упускать из вида объективную закономерность процесса десталинизации, в основе которого лежало стремление основной массы советского населения жить свободно, без тех оков, которые налагал на общество сталинский политический режим. Как метко заметил один философ, Сталин «гнул общество под себя» и эта политика не могла продолжаться бесконечно. В этой связи укажем на два разных подхода, существующих в оценке XX съезда. В годы перестройки распространенной была точка зрения, согласно которой съезд стал начальным рубежом десталинизации общественного сознания, с которого взял старт «процесс освобождения и очищения от мифов и наследия сталинизма в нашей стране»{253}. Другие ученые убеждены, что «хрущевский «переворот» был результатом, а не началом антисталинского движения», равно как и реабилитация заключенных. По мнению этих исследователей, реабилитированные не сыграли сколько-нибудь значимой роли в десталинизации советского общества. Эти ученые связывают антисталинские настроения с первыми послевоенными годами, перерождением советского общества в годы Отечественной войны 1941–1945 гг.{254} Вторая точка зрения, на наш взгляд, глубже и точнее отражает действительные процессы, вызвавшие к жизни XX съезд и его знаменитый доклад.
