уже не тот «традиционный» Моцарт, которого мы слышим в «Свадьбе Фигаро» или даже в «Дон Жуане», не говоря уже про «Идоменея» и более ранние оперы вроде «Похищения из сераля».
Здесь совсем новый Моцарт с совершенно новыми гармониями – бетховенскими, шубертовскими, какими-то уменьшенными трезвучиями и прочее и прочее – их очень много. Где-то предчувствуются Карл-Мария фон Вебер и Людвиг ван Бетховен… И по «Титу» можно в какой-то мере судить о том, в каком направлении развивался бы гений Моцарта, проживи он хотя бы немного дольше. В арии Тита уже отчётливо различим бетховенский «Фиделио»…
Анита Экберг из Древнего Рима
В Вителлин есть черты характера самых разных героинь – Альцесты Глюка, Альцины Генделя, некоторых персонажей Монтеверди… Даже – страшновато вымолвить – Кармен! Она роковая, всё время играющая с судьбой, безмерно жаждущая власти и мести дамочка. «Панна Мнишек славы хочет, панна Мнишек власти жаждет!» Вот это Вителлия, принадлежащая, как мне кажется, к тем женщинам, которых называют femme fatale.
Император Вителлий Лувр – отец моей героини
Понять мою героиню можно. Историки точно подмечают, что историческая Вителлия никак не могла претендовать на трон, поскольку её отец, император Вителлий, правил в течение всего нескольких месяцев, и после него на протяжении десяти лет на троне находился отец Тита Веспасиан. Поэтому в характере Вителлин есть, конечно, некая порождённая этой августейшей неполноценностью изначальная стервозность.
Но на протяжении оперы её характер претерпевает заметные изменения. Поначалу её, самовлюблённую эгоистку, волнует только Власть. Больше ничего. Какая там романтика! Какая лирика! Вот она силится убедить Секста немедленно идти к Титу, чтобы любой ценой убедить… или устранить его.
Она, конечно, пускает в ход все, образно говоря, краски своего женского обаяния, но мазки выходят уж какими-то слишком нарочитыми и грубыми, точно она не знатная дама, а какая-то вульгарная девица из Субурры[12]… Режиссёр в театре «Колон» говорил мне: «Она – воин. Она – гладиатор, который входит в клетку с тиграми и говорит: это моё, я хочу и буду за это бороться – и так далее».
Эта Вителлия не просто принимает мужское обожание как должное… это какая-то древнеримская Анита Экберг времён феллиниевской «Сладкой жизни». Она, как вспоминают многие свидетели, приходила в дикую ярость, если кто-то из встреченных ею мужчин не влюблялся в неё – как Марчелло Мастроянни. Вителлин, беджняжке, в этот момент просто не дано уразуметь, с какой такой стати Тит может не хотеть на ней – на ней! – жениться. Занятно, что это тот самый Тит, который, по меткому замечанию одного немецкого музыканта, «был влюблён во всех без исключения девушек, которые все как одна хотели его убить»!
Однако на судьбе и характере Вителлин начинает сказываться и настоящая драма, которой она обязана Сесто. Она неожиданно для себя видит, что этот парень, этот молодой и горячий орёл, ради неё готов абсолютно на всё. Взять её вину на себя? Да сколько угодно. Объявить себя подстрекателем? Хоть сейчас. Сесто склоняет голову перед императором и говорит: только не трогайте её. Это я кругом виноват.
И вдруг в её сердце что-то пробуждается. Она буквально плачет, глядя на поведение Сесто, до неё доходит, что вот ему сейчас прикажут умереть ради этой любви – и он умрёт.
Наполеон Бонапарт в образе императора Тита – на картине Андреа Аппиани «Аллегория Мира»
Ей открывается, что только он её и любит по-настоящему. Это – её счастье, её пылкая страсть. Жажда власти отступает, и в ней просыпаются всё больше и больше черты Женщины.
И вот это превращение Вителлин из «гладиатора» в просто влюблённую женщину показано у Моцарта просто изумительно. Это рондо «Non, piu di fiori» с дивным речитативом «Ессо il punto», который я просто обожаю – тут она уже настоящая женщина, любящая, понимающая эту страсть влюблённого в неё Сесто, желающая с ним наконец соединиться. Из холодного и чуточку змеиного сердца этой красавицы вдруг вырастает совсем другой человек, другая личность.
И без особого труда можно представить, что с моей героиней будет дальше. Иногда очень полезно поразмышлять о дальнейшей судьбе своих героев… Вителлия, конечно, выйдет замуж за Сесто. А она – очень уважаемая в Риме женщина с очень большими связями. Как в «Золушке» – «Ну, там такие связи…» Многие её побаиваются. Многие ненавидят. Но по-любому она очень волевая дама из высшего сословия, которая будет любой ценой лепить из Сесто героя, мужчину своей мечты. А также человека, который займёт в Риме очень серьезное положение – с учётом расположения к нему Тита, который увидел его благородство, его невероятную преданность Римской республике и ему, Титу, лично. Так что эта парочка явно не пропадёт!
Её alter ego
Вителлия – одна из самых трудных сопрановых партий у Моцарта. Главная трудность – очень низкие ноты, соль малой октавы, на которые надо спускаться после заоблачных высот в терцете и в арии II акта, в которой нужен плотный центр, низ меццо и лёгкость верха сопрано.
В партии Вителлин очень много красок, постоянное варьирование вокальной техники: то колоратура, то безумное какое-то легато, классицистско-романтическое – как у Бетховена.
Любовь Казарновская – Виттелия в опере В-А. Моцарта «Милосердие Тита»
Первая, почти классическая ария Вителлин «Deh, se piacer mi vuoi», которая кажется сошедшей со страниц бетховенского «Фиделио» – правда, в ней чуть больше колоратуры! – очень хорошо ложилась мне на голос. Но это совсем не отменяло чисто вокального, тембрального поиска.
Замечательный музыкант Дональд Раниклс, который в то время был главным дирижёром театра в Сан-Франциско, иногда говорил мне: «Это очень хорошо звучит, но это немного Верди попахивает». Или: «Люба, думай, пожалуйста, о том, что это Моцарт, всё-таки инструментальность должна быть». И когда я уходила в эту сторону, сторону инструментальности, я слышала: «Нет-нет-нет, не уходи, пожалуйста, потому что тогда ты теряешь тембр». То есть мы всё время искали ту грань, на которой в этой роли надо постоянно балансировать. С этой партией успешно справляются только те, у кого есть не только голос, но и ухо, которое должно слышать и понимать, чего от этого голоса хотят.
Вторую арию Вителлия поёт, если так позволительно сказать, не одна, а в диалоге с очень редким сегодня духовым инструментом – бассетгорном. Это кларнет, но со строем на квинту ниже, чем у обычного кларнета; в сегодняшних оркестрах
