наверное, не сообразили, что к чему.
В итоге Брандерон ещё пару букв выучил – просто так, в игре. Я ему показала – а он с удовольствием искал такие же на корешках. Не уверена, что заучил намертво, но мы же и завтра повторим, и послезавтра. Так, в игре, потихоньку и научится.
А потом я ввела ещё один урок, даже и не знаю, как его назвать. Какую-то смесь, в общем, но с малышами так даже лучше. Сначала мы расчертили куски картона на квадраты – дети учились пользоваться для этого линейкой и карандашом, – потом нарезали их. Кривовато, зато сами. А затем я на этих квадратах рисовала большие буквы – только контур, – а дети старательно раскрашивали их акварелью. Причём, те буквы, которые «можно петь», красным, а которые нельзя – синим или зелёным, каким захочется, хоть в полосочку или крапинку.
Эти квадратики нам очень пригодятся, когда будем складывать буквы в слоги, а потом и в слова. Дома у нас были кубики с буквами – Смул ещё для меня по маминой просьбе вырезал, – но здесь ничего похожего я не увидела, только учебники для чтения. Ничего, со сделанными своими руками карточками даже интереснее будет.
Собранные в парке шишки, жёлуди и камушки мы тоже принесли в класс и положили на полку – пригодятся. Пальцев надолго не хватит, а вот с шишками можно хоть до ста считать учиться.
Про обед мы вспомнили, когда в дверь робко заглянула няня Брандерона. Отдав ей перепачканного в краске и уличной пыли, встрёпанного и с травяными разводами на коленях, но довольно улыбающегося мальчика, мы с Силли помчались на кухню, где нас за почти опустевшим столом дожидался Луки. Матушка Риада поставила перед детьми по большой тарелке наваристого супа, а потом с сомнением посмотрела на меня:
– Тебе ж теперь положено со старшими слугами столоваться.
– Я лучше тут, – замотала я головой, представив себя за одним столом с экономкой или дворецким. Против управляющего я ничего не имела, наверное, там ещё кто-то ел, учителя Эйдера, например, может, они и славные, но при экономке мне точно кусок в горло не полезет. – К тому же, ребятишки-то мои здесь едят, не оставлять же их одних.
– И то верно, – кивнула повариха, и передо мной тут же оказалась полная тарелка. – Да и разница-то – чай подороже, вино к ужину и скатерть на столе. А так-то всё с одной кастрюли, – и она кивнула на огромную плиту, где тех кастрюль с десяток стояло, от огромной, в которую Луки смог бы поместиться, до крохотных, наверное, для каких-нибудь соусов, и это не считая сковородок. Но мысль её я поняла.
После обеда дети убежали играть со своими новыми друзьями – как делали всё то время, когда я до ночи вкалывала на уборке, а я растерялась, не зная, чем себя занять – работа учительницы оказалась неожиданно короткой, ведь у Брандерона была и няня, и тренер, может, и ещё кто-то, но мне после окончания наших уроков делать было нечего.
Сидеть в комнате не хотелось, гулять, мозоля остальным слугам глаза своим ничегонеделанием – тоже. Заняться нашей одеждой? Магией нельзя, а шить вручную – слишком долго, я потом за десять минут сделаю то, на что вручную несколько дней угроблю.
И тут в голову пришла идея, мелькнувшая ещё когда мы с детьми бродили по библиотеке. В одном из шкафов я заметила книгу по зельеварению, и тогда ещё подумала, что было бы неплохо почитать что-то на эту тему, ведь всё, что я знала, мне рассказала мама, но успела передать не так много из того, что знала сама – только самое простое. А книг о травах у нас дома вообще не было, только мамины учебники из академии за третий курс.
Я их прочитала не единожды от корки до корки, но многое там просто не понимала. С обычными предметами, например, по географии, истории или этикету, всё было понятно, а вот ту же математику я так и не осилила – не понимала. И с магией тоже – слишком велики были пропуски.
А о травах у нас дома не было ничего – мама узнала всё это от своей бабушки, которая её растила, без учебников. А ведь это могло бы стать для меня неплохим приработком. Дома ко мне частенько забегали за простыми сборами, как прежде к маме, даже платили, в основном продуктами или из домашней утвари чем, но умела я мало. А тут – такая возможность научиться чему-то новому. И получать за свои сборы и настойки не только десяток яиц или моток пряжи, а настоящие деньги.
Тогда мысль мелькнула и пропала, а вот теперь я незаметно прошмыгнула в библиотеку – без Брандерона мне вроде как делать здесь было нечего, – взяла присмотренную книгу и уселась в крохотном эркере. В нём помещалась лишь небольшая, но удобная кушетка с парой вышитых подушечек, зато от библиотеки его отделяли плотные шторы, и если кто заглянет в неё – меня не заметит.
Да и светло было, в отличие от самой библиотеки – после нашего ухода кто-то плотно задёрнул шторы, наверное, для лучшей сохранности книг, и теперь в библиотеке царил полумрак, там и здесь разрезаемый тоненькими лучами, пробившимися сквозь щёлочки. А в них красиво танцевали пылинки – и откуда только взялись, я ж тут всего несколько дней назад всё вылизала.
Читала я долго – книга меня увлекла. В какой-то момент я вынырнула из эркера и взяла с одного из столов карандаш и листок бумаги, чтобы выписать кое-какие рецепты, которые вполне осилила бы изготовить сама – ингредиенты были достаточно простые, мне знакомые, важнее были пропорции и добавление магии при изготовлении. От прыщей, например – такую настойку в моей деревне оторвали бы с руками. Или от ночного недержания – это, конечно, более редкая проблема, но и тут покупатели нашлись бы.
Над рецептом от мужской немощи я надолго задумалась. Травки все мне знакомые, достать сумела бы, хоть и не вот прямо сейчас. Только кто ж ко мне за таким пойдёт? Мужики за таким и к аптекарю не факт, что пошли бы, может, к старой знахарке обратились бы – чего старуху стесняться, она вроде как уже и не женщина. А я бы точно покупателей не нашла.
Хотя… не покупателей, так покупательниц найти можно. Если
