не возвращались.
Простившись с Региной, Игорь Анатольевич подумал: наверняка в квартире ждет Ива. Она же видела, как я уходил. А я не хочу ее сейчас видеть, выяснять отношения… какая тоска… И почему я вечно влипаю в какие-то дурацкие отношения? И плевать мне на эту историю с ее квартирой. Надеюсь, у нее там не склад наркоты или чего-то в этом роде… Но ехать домой не хотелось. Это надо же, приревновать меня к коту! Дура! Истеричка! И все же надо бы в этом разобраться. Мало ли во что она могла вляпаться, а теперь боится проболтаться. Может, надо спасать ее? Черт знает что!
И он поехал домой.
– …Игоречек, прости! – кинулась к нему Ива.
– Ты вела себя черт знает как! Недопустимо. В кои-то веки к нам пришел человек…
– Мне она не понравилась! – надула губки девушка.
– Мало ли кто кому не нравится!
– Мне было скучно!
– Ах, бедняжка! А ты знаешь, дальше будет еще скучнее. Учти на будущее.
– Ты о чем, Игоречек?
– Ты не того мужика себе выбрала. Я скучный, работаю с утра до ночи, старый для тебя, работа моя тебе глубоко неинтересна…
– Какой ты глупый! Я же люблю тебя!
– И ты полагаешь, что этой болтовней оправдаешь свое хамское поведение? – вдруг разозлился он. – Знаешь что, раз уж у нас пошел такой разговор… Давай сейчас покончим с этой историей…
– С какой историей? – испуганно пробормотала Ива.
– А вот с нашей… совместной жизнью. Я устал. С меня хватит!
– У тебя кто-то есть?
– Не кто-то, а что-то! У меня есть моя жизнь! Моя, понимаешь? И в этой квартире не может быть «половина графа» и «половина графини»! Вероятно, в помещичьем доме я мог бы с тобой ужиться, а тут, извини, никак не выходит!
– Игорь, ты что, выгоняешь меня? – упавшим голосом пролепетала Ива. – На ночь глядя? Да? – она зарыдала. – Можно я хоть до утра останусь?
– Так тебе же вроде есть куда податься?
– Игорь, подумай, как я там буду совсем одна, когда любимый человек выгнал меня вон? Можно я тут на кухне на диванчике переночую? Ну пожалуйста, Игорь!
Он прекрасно понял, что это очередная ее манипуляция, что ночью она непременно заберется к нему под бочок, и он, скорее всего, не устоит, а утром она будет вести себя как ни в чем не бывало. А перед работой устраивать сцены не будет ни времени, ни сил…
– Черт с тобой, оставайся! – махнул он рукой и ушел в душ.
Разумеется, все происходило в точности так, как он предвидел.
Ладно, поживем – увидим, – обреченно подумал он.
Он только не согласился, чтобы она везла его на работу.
А по дороге, в такси, он размышлял: а ведь и впрямь странно. Когда я вчера сказал про «половину графа» и «половину графини», любая нормальная женщина воскликнула бы: «Ох, Игоречек, так давай переберемся ко мне, там у нас будет половина графа и половина графини». Но нет! И никогда она не упоминала о том, что сдает квартиру. И вообще, кажется, об этой квартире никогда не говорила. Или говорила что-то, а я пропустил мимо ушей? Что там такое может быть?
На работе к доктору Симачеву подошел Лавочкин.
– Скажи, Конопатый, ты после работы куда поедешь, домой?
– А что, Санька? Что-то стряслось?
– Да нет, просто настроение ни к черту, может, посидим где-то, пива выпьем? Я знаю один бельгийский ресторанчик, там такое пиво…
– Ну давай! А что, какие-нибудь бабьи дела?
– Они! Э, я гляжу, у тебя тоже больная тема? Вот и славно, обсудим все. Мы же старые приятели!
– Договорились!
И в самом деле после работы они отправились в расположенный неподалеку бельгийский ресторанчик.
– Знаешь, тут каждый сорт пива подается в особой посуде.
– Да? Надо же! Слушай, а почему в бельгийском ресторане подают магаданские креветки? – засмеялся Игорь Анатольевич. – Может, возьмем? Их, я смотрю, тут целую гору подают!
– Давай! – согласился Лавочкин.
Доктор Симачев пил темное пиво, а доктор Лавочкин светлое.
– Ну, Санька, что у тебя стряслось?
– Понимаешь, я застал жену с мужиком…
– Вот прямо застал?
– Вот прямо застал…
– И что?
– Выгнал к чертям. Обоих!
– Морду не набил?
– Мужику набил… А ей… в рожу плюнул.
– Ну, все правильно сделал, Лавочкин! А теперь что?
– Тошно мне… Знаешь, как тошно…
– Это первый раз было?
– Застал да, первый… А подозревал давно…
– А что за мужик-то?
– Артист. Популярный. Красавец…
– Так бабу можно понять, – рассмеялся Игорь Анатольевич. – Прости, брат, глупость сморозил.
– Да ладно… Скажи, Конопатый, что мне теперь делать?
– Она у тебя красивая?
– Очень!
– Красивые самые опасные… – вздохнул доктор Симачев. – Знаешь, надо завести себе не такую красивую…
– А некрасивые не изменяют, что ли?
– Да сколько угодно, может, еще и больше, чем красивые, чтобы доказать себе и другим, что и они не лыком шиты…
– Конопатый, ты всегда был мудрым… Знаешь, вот рассказал тебе, и вроде полегче стало… Я, может, еще и прощу ее… Я сам во многом виноват… С этой адовой работой… И это еще у Мотьки, считай, лафа, а я вот в Склифе работал, там вообще… Но с другой стороны, опыт бесценный… А что у тебя с твоей молоду́шкой?
– Да хрен знает что…
И доктор Симачев откровенно поведал старому приятелю историю с красоткой Ивой и ее квартирой.
– А в самом деле странно, – задумчиво проговорил Лавочкин – Даже, я бы сказал, более чем странно.
– Ну и что мне с этим всем делать? Ох, классное пиво, блеск просто.
– Я ж говорил… Слушай, Игорек, а давай мы с тобой поиграем в детективов?
– Что? – не поверил своим ушам Игорь Анатольевич.
– Ты знаешь, где эта квартира?
– Где-то в центре, улицу я забыл… А что?
– Узнать точный адрес можешь? Она же там прописана…
Игорь Анатольевич брезгливо поморщился.
– Зачем, скажи на милость?
– Надо просто туда сунуться. И понять…
– Да ну…
– Игорь, не глупи! Ты только адрес узнай, а пойду туда я. Навру чего-нибудь, по крайней мере, мы хоть что-то поймем. Ты только загляни в паспорт, остальное я сделаю! – У доктора Лавочкина уже горели глаза. В них был охотничий азарт.
– Ну, Санька, ты даешь! – рассмеялся доктор Симачев. – Что мы, мальчишки, что ли?
– Ну не девчонки же!
– Убедительно! – расхохотался Игорь Анатольевич, уже изрядно захмелевший от дивного бельгийского пива.
– Давай, Игорек, кроме нас ни одна живая душа об этом не узнает! С тебя только адрес!
– Черт с тобой! – решился Игорь Анатольевич. – Надо же в конце концов понять что к чему. А
