пропустил, ну и мне копеечку дать, за труд. Готова раскошелиться?
И она назвала сумму. Агата кивнула. Получалось чуть меньше, чем она планировала — значит, остаток можно оставить на будущее.
— Тогда жди. Мой номер — следующий. Станцую, вернусь, тогда и поговорим. Не стой, сядь куда-нибудь.
— Ага, не мельтеши, а то к зеркалу не пройти, — пихнула её полноватая девица, вся обвешанная звенящими цепочками.
Агата покорно плюхнулась на свободный стул. Девушки продолжили переговариваться, суетиться, душиться так, что сводило дыхание.
Внезапно донесся оглушительный детский плач. Откуда здесь ребенок?!
Она обернулась на шум и увидела малыша, что лежал на протертом диване, подоткнутый свернутыми тряпками, чтобы не сполз на пол, и рыдал. Причем с каждой секундой всё громче. До этого на него даже никто не обращал внимания, поэтому и Агата не заметила.
Зато сейчас девицы одинаково цокнули и начали перекрикиваться:
— Слушайте, угомоните кто-нибудь младенца! Задрал!
— Невозможно слушать!
— Я его за ногу сейчас выкину! Бесит!
— Светка, у тебя ж малой был! Сделай что-нибудь!
— Смеешься? Я своего малого продала бесплодным высшим сразу же после того, как из меня выскочил. Мне только за чужими убирать не хватало. Вон, Кэт пусть ему трусы меняет. Она ж у нас жалостливая.
— Так, на меня не смотрите! Он мне в прошлый раз всю юбку испачкал. Мать вернется — сама и подотрёт.
— Так вонять-то нам будет!
— Фу, уже пахнет!
— Ща я его в коридор выставлю, подождите.
Ребенок совсем раскраснелся, и Агата, опаленная жалостью, не выдержала. Поднялась, подошла к нему и по привычке прижала к груди. Такой маленький. Она и забыла, какие бывают дети. Злат с Платоном совсем уже большие, самостоятельные.
Вот бы им с Серпом родить ещё одного малыша… такого же маленького, замечательного, который бы сучил ножками и хватался пухлыми ручонками за одежду.
Ей было жалко этого малыша. Почти до слез. Клуб — не место для младенца. А он ещё и худенький такой, и глазищи большие, умные… как будто уже сейчас всё понимает, только сказать ничего не может. Несимпатичный, замызганный, но всё равно с детским очарованием. На спинке — зачатки крыльев, пока ещё совсем крошечные, как и всё у карапуза.
Бес, что ли?
Вроде она где-то недавно видела ребенка-беса, только где?..
— Тихо-тихо, — сказала Агата младенцу. — Всё хорошо. Сейчас мы тебя вымоем и покачаем на ручках. Где здесь туалет? — обратилась она к девицам.
Те радостно рассказали ей направление и даже подсказали, где взять чистые пеленки.
— Наша спасительница, — хихикнула Сандра и добавила нарочито громко: — Я тебе за это скидку сделаю!
Вооруженная тряпьем и хнычущим ребенком, Агата дошла до служебного туалета. Положила малыша в раковину, развернула старые пеленки. Мальчик. Включила воду. Все эти действия она совершала машинально. Не зря говорят, что привычка никуда не девается — если ты однажды подмывал собственного сына, то не забудешь, как его правильно держать.
Ей не было противно — это же ребенок. Самый обычный. Неважно, какой он расы, кто его родители. Он маленький, ему страшно и одиноко. Его мать работает в клубе, а он вынужден весь вечер ее дожидаться…
На глаза Агаты навернулись слезы.
В эту секунду дверь туалета открылась, и внутрь вошла женщина со шваброй. Она глянула на Агату сначала с непониманием, а затем, увидев, кто лежит в раковине, ахнула и подскочила к той.
— Ой! Витенька! Сыночек! Вы чего делаете?!
Агата поняла, что уборщица ей смутно знакома. Хм, а не та ли эта женщина из бара, которая жадно слушала адрес Паука? У нее получилось устроиться к нему на работу? Это хорошо. Всяко лучше, чем жить с пропойцей.
— Я к Сандре пришла, а он расплакался. Я решила сменить ему белье, — объяснила Агата. — Смотрите, уже повеселел. Да, малыш?
— Спасибо вам большое. — Уборщица глянула на женщину с нескрываемой благодарностью. — Совсем заработалась. Ничего-ничего, — она начала пеленать сына, — скоро смена закончится, и мы поедем с тобой домой. К папе. Хочешь к папе?
— А разве папа не пытался отдать его в счет карточного долга?..
Эти слова вырвались у Агаты машинально. Она не хотела уличать бесовку в чем-то. Каждый делает свой выбор. В конце концов, сама Агата тоже не ушла от «злого нехорошего мужа», а решила дать ему второй шанс. Но сейчас она не смогла умолчать. Потому что от жалости к Вите её и саму потряхивало.
— Он не плохой, — понурилась женщина. — Когда не пьет и не играет, он с Витенькой занимается… мне пытается помочь… вы нас не осуждайте… он одумается…
— Простите меня. Я и не собиралась. Вот, слушайте, держите. — Агата покопалась в сумке и достала несколько купюр. — Купите что-нибудь Вите, ладно?
Женщина уставилась на неё так, будто Агата была призраком или полоумной. Но цапнула деньги и тихо сказала:
— С-спасибо вам…
— Вы работайте, а я отнесу Витю обратно в гримерную. Мне там всё равно Сандру ждать.
— Х-хорошо… спасибо ещё раз…
Уборщица прижала к себе сына, покачала немножко — он окончательно успокоился — и передала Агате.
Не успела та выстроить для Вити новый «домик» из тряпок на диване, как внутрь гримерной ворвалась Сандра.
— Вот ты где! — Она щелкнула пальцами, привлекая внимание Агаты. — Пойдем сейчас же. Я договорилась с ребятами, ща мы тебя быстро к Пауку проведем. Так, на всякий случай: ты про нас ничего не знаешь. Видеть не видела, ни с кем ни о чем не договаривалась. Ясно?
— Разумеется.
— Тогда пошли. А, деньги вперед.
Агата протянула требуемую сумму.
* * *
Они двигались по узким коридорчикам, доверху набитым вещами: коробками, ящиками, каким-то сценическим реквизитом.
— Знаешь, как к нему обращаться? — внезапно спросила Сандра.
— «Паук»? — предположила Агата.
— М-да… запущенный случай. Осип Никандрович или граф Вяземский. Главное — побольше почтения. Ясно?
Женщина понимающе кивнула. Старинные семьи любят особое отношение к себе — это она уяснила ещё при знакомстве с родней Серпа.
— Короче, смотри. Ща тебя пропустят вон туда. — Девушка ткнула пальцем в сторону дверцы. — Подождешь, пока его помощник не даст отмашку. Сама не вылезай. Ясно?
— Да. Спасибо.
— Спасибо не булькает, — фыркнула Сандра.
Она впихнула Агату в небольшую комнатушку и закрыла за ней дверь на замок. Помещение больше напоминало длинный
