Помимо всего прочего это объясняло также и то, как она ухитрялась оказываться поблизости всякий раз, как я попадал в Небывальщину. И как шла по моему следу спустя считанные секунды после того, как я его оставлял.
Она просто поджидала меня, чтобы охранять.
От любой опасности… Кроме себя самой.
— Ну ладно, — произнесла она невозмутимо-деловым тоном. — Ты оставил у меня в саду на хранение изрядную груду своего снаряжения.
— Ситуация требовала экстренных мер.
— Я так и решила, — кивнула она. — Разумеется, я сохраню все это, или же верну тебе, как тебе будет угодно. Ну, а в случае твоего исчезновения передам это назначенному тобой наследнику.
Я устало рассмеялся.
— Вы… Ну еще бы. — Я покосился на Мыша. — А ты что думаешь, малыш?
Мыш посмотрел на меня, потом на Леа. Потом сел — впрочем, настороженного взгляда с нее он так и не спускал.
— Угу, — согласился я. — Вот и мне так кажется.
Леанансидхе отозвалась на это широкой улыбкой.
— Хорошо, что ты принимаешь мои наставления близко к сердцу, детка. Мир, в котором мы живем, холоден и безжалостен. Только сильный телом и духом способен управлять своей судьбой. Не доверяй никому. Даже тому, кто тебя защищает.
Я посидел немного, размышляя.
В вопросе моей защиты моя мать, похоже, выказала изрядную дальновидность. Она даже предвидела то, что рано или поздно я найду моего сводного брата Томаса. Может, она приготовила для меня и еще что-нибудь? Что-то такое, о чем я и не догадывался?
Как бы я передал наследство ребенку, зная, что сам до этого не доживу? И что это за наследство может быть, если не считать набора магических приспособлений, которые можно, в принципе, достать и без чьей-либо помощи?
Единственным настоящим моим наследством оставалось знание.
Однако клянусь богами, большими и малыми, знание — наследство, но наследство опасное. Представляю себе, что бы могло случиться, узнай я лет этак в пятнадцать те тайны магического ремесла, до которых дорос своим умом к тридцати годам. Это все равно как если бы малолетнему ребенку дали в руки заряженный и снятый с предохранителя пистолет.
В таких делах совершенно необходим предохранитель — что-то такое, что не давало бы ребенку доступа к вышеупомянутым знаниям до тех пор, пока он не повзрослеет, чтобы пользоваться ими более или менее разумно. Особенно если этот ребенок — чародей.
Я улыбнулся. Ну, например, что-то вроде способности признать собственное невежество. Выраженное самым что ни на есть простым способом: готовностью задать вопрос. В конце концов, мою мать назвали Лефей не за красивые глаза.
— А скажите, крестная, — тихо спросил я. — Не оставила ли моя мать вам ничего, чтобы передать мне, когда я дорасту до этого? Книги? Карты?
Леа медленно, глубоко вздохнула. Глаза ее сияли.
— Ну, — прошептала она. — Ну, ну, ну.
— Ведь оставила, правда?
— Разумеется. Но меня просили, чтобы я тебя предостерегла. Это смертельно опасное наследство. Если ты его примешь, ты примешь и все, что ему сопутствует.
— Что именно?
Она повела плечом.
— С этим у каждого по-своему. Твоя мать, например, лишилась полноценного сна. С тобой может случиться что-нибудь и похуже. А может, вообще ничего.
Я подумал еще немного и кивнул.
— Я хочу получить это.
Леа не сводила с меня взгляда. Она подняла руку ладонью вверх, сжала пальцы и снова распрямила их.
На ладони у нее лежала маленькая, алая как кровь рубиновая пентаграмма.
— Здесь собрано все, что она знала о Тропах, — тихо сказала Леа. — Каждая тропинка, каждый обход, каждая лазейка. Она так поднаторела в их поисках, что в конце концов научилась предсказывать их изменения. Видишь ли, Тропы могут меняться от десятилетия к десятилетию, но твоя мать точно знала, где они находились и где будут находиться. Мало кто из моих сородичей может похвастаться такими знаниями. — Она прищурилась. — Вот, детка, какое знание лежит тяжким грузом в моей руке. Лично я полагаю, что оно тебя уничтожит. Однако же выбор за тобой.
Долгую минуту я, заставляя себя дышать ровно, смотрел на рубин. Все Тропы. Возможность путешествовать по всему миру без оглядки на географию. Блин, да обладай я таким знанием, мы бы выиграли войну с Красной Коллегией едва ли не прежде, чем она началась. Обладатель такого знания мог бы игнорировать законы, уходя от правосудия — хоть земного, хоть сверхъестественного. Попадать куда угодно. Бежать от чего угодно… ну, почти от чего угодно. Добывать любую мыслимую и немыслимую информацию.
Блин-тарарам! Этот маленький сияющий камушек обладал едва ли не самой сокрушительной силой, какую я только встречал на своем веку. Просто жуть какой силой.
Надо же, какой соблазн.
Интересно, подумал я, смогу ли я совладать с такой силой. Я ведь не святой.
И все же никогда у меня не было еще оружия, которое бы так подошло для спасения девочки. Где бы она ни находилась, я мог попасть к ней. Добраться до нее и благополучно вернуться.
Мэгги…
Я протянул руку и взял рубин с ладони моей крестной.
Глава шестнадцатая
— Гарри, — окликнула меня Молли из гостиной. — Кажется, они просыпаются.
Я хмыкнул и поднял свою пентаграмму на цепочке к глазам, чтобы рассмотреть получше. Маленький рубин явно гранили с расчетом на эту серебряную штуку. Вернее, на ту, какой она была до того, как мне пришлось использовать ее в качестве серебряной пули. Нагрузки, которые пришлось испытать моей маленькой пентаграмме — заключенной в круг пятиконечной звезде, — заметно ее покорежили. Мне пришлось по возможности выпрямить ее с помощью своего набора ювелирных инструментов — тех самых, которые я использовал при создании Маленького Чикаго.
Рубин вставился в центр пентаграммы как влитой. Я несколько раз встряхнул цепочку, и он остался на месте. Впрочем, позволить себе рисковать я не мог. Я вытащил его, перевернул и капнул на тыльную поверхность суперклеем. Возможно, я мог это сделать и аккуратнее, но время поджимало.
— Не можешь не насвинячить, — буркнул я себе под нос и покосился на полку, обыкновенно занимавшуюся Бобом. Теперь на ней развалился Мистер; пара романов в бумажных обложках исполняли роль подушек, а застывший на поверхности свечной воск замечательно подходил для того, чтобы царапать его когтями. Я почесал котяру пальцем за ухом, отчего он замурлыкал, и пообещал себе как можно быстрее вернуть Боба на место: если уж на то пошло, подобно Мечам, череп был слишком ценным и опасным, чтобы оставлять его без охраны. Впрочем, как знать, в кровожадном садике Леа ему, возможно, грозило меньше опасностей, чем у меня дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
