Вождь встал.
— У меня был другой план, который я хотел предложить вам, — обратился Разящая Рука к охотникам;- но теперь нам остается только принять предложение Виннету и благодарить его. Согласны ли вы следовать за мной?
— Согласны! — раздался единодушный ответ.
— Помните же, что тайна вождя должна быть свято соблюдена!..
Но об этом нечего было и напоминать, так как сохранение тайны было, очевидно, в интересах каждого из участников новой экспедиции.
— А не знаете ли вы, куда именно нас поведет вождь? — вполголоса спросил Мартин Разящую Руку.
— Этого никто не знает, кроме него самого!
— Но можно спросить у него?
— Ни в коем случае! Индейцы вообще подозрительны, как вы уже имели случай убедиться. Кроме того, подобный вопрос был бы совершенно неуместен и с точки зрения индейского этикета. Виннету мог бы подумать, что мы ему не доверяем.
— О! — воскликнул молодой человек. — Разве можно не доверять ему?.. Во всяком случае, я очень рад — не столько ожидаемому золоту, сколько тому, что нам предстоит, как я думаю, множество всевозможных приключений!
— Дай только Бог, чтобы эти приключения благополучно кончились! — серьезным тоном заметил охотник.
Действительно, никто в прериях, собираясь в какую-нибудь экспедицию, не может поручиться, что она кончится благополучно. Тем более что в данном случае предстояло сравнительно долгое пребывание среди безлюдной, дикой и никому не знакомой пустыни.
Конечно, опасения могли быть, — но разве о них думали теперь отважные путешественники? С рассветом следующего дня бодро и весело пустились они в неизвестный путь под предводительством Виннету и Разящей Руки.
Часть II
ЗОЛОТЫЕ ПРИИСКИ БОБРОВОЙ РЕКИ
Глава первая
НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
Темная ночь покрывала равнины прерии. Южное небо горело звездами — огненными, блестящими почти на черном небе. Дневные звуки, которыми живет прерия, сменились оригинальным, не лишенным гармонии хором, доказывающим, что и после захода солнца пустыня дышит жизнью.
Огненная точка зажглась на ровной открытой местности, мерцая и переливаясь в обманчивой дали и представляясь одной из ярких звезд, склонившихся к горизонту. Но опытный путешественник сразу определил бы, что это огонь костра, разложенного охотниками прерии. Вокруг этого костра расположились уже знакомые нам охотники: они спали чутким, тревожным сном.
Около костра виднелась фигура часового. Он медленно ходил между спящих и время от времени останавливался, опираясь на ружье, задумчиво вглядывался во тьму ночи и напряженно прислушивался к каждому доносившемуся до него звуку.
По первому взгляду на стройную, характерную фигуру человека, в ней можно было угадать знаменитого охотника Запада — Разящую Руку.
Экспедиция уже пятые сутки находилась в пути и приближалась к цели. Горделивые уступы Кордильеров красовались перед путешественниками уже двое суток, с каждой пройденной милей все яснее и яснее выказывая и свои увенчанные белоснежным покровом вершины, и прихотливые очертания горных склонов.
Чем ближе становилась цель путешествия, тем большее возбуждение овладевало охотниками: могущественная сила золота оказывала свое воздействие. Каждый уже строил планы и мечтал о будущем богатстве.
Только один невозмутимый краснокожий вождь оставался безучастным свидетелем волнений, переживаемых его спутниками. Весь он как нельзя более подходил к окружающей обстановке, как бы составлявшей фон, на котором вырисовывалась его величавая фигура.
Снисходительное отношение, с которым он смотрел на тревоги и ожидания своих спутников, невольно проглядывало в нем и смешивалось с удивлением, которое возбуждали в нем эти тревоги. Шумные города, в которых люди бьются из-за куска хлеба, где они интригуют, завидуют, волнуются; где взгляд встречает повсюду только кирпичные стены и грудь вдыхает только прокопченный, смешанный с дымом воздух, — все это было знакомо краснокожему вождю. Он бывал в этих городах, когда ему приходилось ходить к белым с тем, чтобы хлопотать за своих братьев и подписывать всегда нарушаемые договоры; и теперь он не мог без трепета вспоминать о том ужасе, который постоянно испытывал в этих городах, — он задыхался и, оглушенный, подавленный, уничтоженный, не знал, как выбраться на свободу и вдохнуть воздух родной пустыни.
И из-за чего бьются, враждуют и страдают эти белые?
Из-за кусочков желтого, ни к чему не пригодного металла? Странно, непостижимо для вождя…
И те самые люди, которых он знал и уважал, из которых одного он считал героем, достойным вечно охотиться в прериях Великого Духа, — как они сразу изменились, едва он повел их за этим проклятым золотом! Даже он, его брат, и тот изменил свое поведение достойного мужа при мысли о золоте!
И теперь среди величественной красоты ночи краснокожий вождь, не меняя своего положения, устремил взгляд на своего друга. О чем он думает?.. О своей семье, родных полях?.. Да, ему нужно золото, и, нарушая заветы своих предков-вождей, Виннету не делает ничего позорного… Но зачем же эти белые так устроили свою жизнь, что она ничего не стоит для того, кто не обладает этим презренным металлом, женской игрушкой!
Вождь вздохнул.
Как ни тих был вздох Виннету, он заставил охотника обернуться.
Виннету встал и подошел к нему.
— Пусть мой брат ляжет, — проговорил он на языке апачей, — его час прошел.
— Я чувствую близость человека, — тихо сказал охотник.
Виннету не удивился столь странным словам: у человека пустыни, привыкшего к вечному уединению, развиваются странные способности — он действительно может чувствовать происходящее, не видя и не слыша ничего. С особой отчетливостью он ощущает приближение чужого человека, пусть тот и находится очень далеко. Ночью же эта способность проявляется с еще большей силой.
Не ответив ни слова, вождь замер в той же позе, что и охотник, как бы стараясь проникнуть в мертвую предрассветную тишину и уловить никому не слышные звуки.
Прошло минуты три.
— Мой брат прав, — прошептал Виннету. — Кто-то есть в пустыне.
Он вернулся к костру и дотронулся до плеча спавшего Дэви. Охотник тотчас же вскочил на ноги.
— Пусть мой брат смотрит хорошенько! — проговорил вождь.
Сам он вернулся к Разящей Руке, и оба они неслышно скрылись в прерии.
На смену черноте ночи пришли предрассветные сумерки. Звезды побледнели. Красноватые, мерцающие полосы протянулись на восток. В этом дрожащем и призрачном полусвете все предметы приняли обманчивые, странные очертания.
