1994 год начался с отстрела крупнейших фигур теневого бизнеса. Это не могло не насторожить Сильвестра, и он уже подумывал об эмиграции. Но бойцовский характер, привычка рисковать и авантюризм взяли верх. Вот сжатая хроника криминальных отстрелов в Москве. Многие из погибших были ближайшими партнерами и друзьями Сильвестра. В столице грянул очередной криминальный передел. За 1994 год в России киллеры ликвидировали 9 воров в законе и 186 криминальных авторитетов.
В начале января в Яузе всплыл труп Сергея Круглова по кличке Борода, которого поставили смотрящим на некоторые районы Москвы. Круглов занимался наркобизнесом, контактировал с Иваньковым, Тимофеевым, Петриком. По оперативным данным российских спецслужб, Борода готовил ввоз наркотических средств в Россию на фантастическую сумму. Сумма теневого контракта исчислялась сотнями миллионов долларов. Подозревалось участие в этой сделке Япончика и Сильвестра. Свой последний день Борода провел в ресторане «Метрополь», где отдыхал и Тимофеев. После этого он исчез. Кто-то из воров высказал предположение, что Круглов «замутил» общаковские бабки. Оперативники сразу опознали труп по главной примете авторитета. Его рука, когда-то поврежденная взрывом, постоянно скрывалась под черной перчаткой.
12 января киллеры расправились с бывшим пятикратным чемпионом СССР по боксу Олегом Коротаевым. Чтобы выполнить контракт, им пришлось лететь в Нью-Йорк. Коротаев получил известность не только на ринге (он был первым в СССР боксером, которого пригласила американская лига профессионального бокса). Спортсмен покинул Россию в ноябре 1992 года, через три недели после того, как в Екатеринбурге расстреляли его друга Олега Вагина, знаменитого беспределыцика. По приезде в Нью-Йорк Коротаев нашел теплый прием у Япончика, который перебрался в США на полгода раньше. Среди его друзей назывались знаменитые авторитеты: Амиран Квантришвили, Федор Ишин, законники Сергей Тимофеев и Паша Цируль. На одном из фотоснимков спортсмен сидел в обнимку с вором в законе Леонидом Завадским. Несколько российских газет заявили, что Коротаев является почетным членом бауманской группировки. В Нью-Йорке бывший спортсмен состоял на должности вице-президента туристической фирмы «Годден классик».
Спортивная карьера для него закончилась в 1977 году. Тогда Олега арестовали за грабеж в московской гостинице «Варшавская». Боксер работал в паре с неким Меркуловым по кличке Петручо: заходил в лифт вместе с иностранцем, «отключал» его единственным ударом и потрошил карманы своей жертвы. Вторая ходка в зону состоялась через восемь лет. За драку. Наказание Коротаев отбывал на Среднем Урале в ИТК-40. Имелась оперативная информация, что в колонии Коротаев пошел на конфликт с вором в законе по кличке Резо, который держал зону. В те годы пиковые начали наступление на Средний Урал, подминая местные группировки. Дружба с Олегом Вагиным, который объявил войну лаврушникам, еще больше озлобила кавказских воров. По одной из версий, Коротаев бежал в США, спасаясь именно от них: следующим трупом после Вагина мог оказаться он сам. Кто конкретно заказал единственный пистолетный выстрел в затылок экс-чемпиона — неизвестно.
17 января на Волоколамском шоссе возле стрелкового клуба расстреляли Владислава Ваннера по кличке Бобон. Он был правой рукой вора в законе Длугача по кличке Глобус, убитого снайпером в апреле 1993 года. Стреляли профессионалы: Бобон скончался на месте, его телохранитель Михаил Глодин получил смертельное ранение, малолетняя дочь Виктория не пострадала. Бобон состоял в окружении пиковых законников, и его ликвидацию после смерти Глобуса многие считают закономерной. Киллеры открыли охоту на него еще в прошлом году, несколько раз обстреливали его авто, проносящееся на бешенной скорости, но устранить авторитета смогли лишь 17 января.
Нефтяной передел в России продолжило покушение на руководство компании «Нефть Самары» и новосибирской фирмы «Даряг». 22 января на Краснопресненской набережной у самого Центра международной торговли двое наемников в масках стали палить из автоматов «АКС-74У» по «Мерседесу», подъехавшему к КПП. Огонь велся с 15–20 метров. Пассажиры остались живы, получив ранения различной тяжести.
21 марта в Балашихе расстреляли чеченского вора в законе Султана Даудова, который собирался 22 марта отправиться в Крым для переговоров с местными авторитетами. В этот же день ликвидатор расправился с одним из полпредов пушкинской группировки Сергеем Соколовым. Убийца поджидал Соколова в подъезде дома № 6 по улице Сумской, где жил «объект».
Соколов едва успел выйти из квартиры, как сразу же грянули подряд семь выстрелов. Все пули угодили в цель. По мнению специалистов, заказ поручили дилетанту: киллер слишком уж поспешно разрядил пистолетную обойму и не стал проводить контрольный выстрел. Раненый нашел в себе силы заползти обратно в дом и вызвать «скорую помощь».
Весь вечер и всю ночь хирурги сражались за его жизнь, но в семь утра Соколов скончался прямо на операционном столе реанимационного отделения института имени Склифосовского. В последние годы замечались конфликты между пушкинскими и ореховскими. Сильвестру даже удалось отвоевать несколько торговых точек.
24 марта в Солнцево едва не убили лидера люберецкой братвы по кличке Авил, друга балашихинского Султана. Рано утром Авил решил выгулять собаку. Во дворе дома из-за дерева прозвучал выстрел, и пуля угодила в шею. Второй раз выстрелить убийца не решился и бросился бежать. Многие поспешили списать этот инцидент на воров славянского крыла.
Через шесть дней был нанесен удар уже по славянскому крылу. Мощный взрыв едва не разнес Андрея Исаева, одного из самых молодых воров в законе Москвы. Адскую машинку заложили в автомобиле Расписного. Телохранитель погиб мгновенно, вор получил серьезное ранение, но остался жив.
5 апреля очередное заказное убийство всколыхнуло всю Москву. Председатель Фонда социальной защиты спортсменов имени Льва Яшина, лидер партии «Спортсмены России», заслуженный тренер по греко-римской борьбе Отари Квантришвили был застрелен снайпером возле Краснопресненских бань. Сорокашестилетний авторитет не носил титул законника, но имел много друзей среди воров. Особенно он был близок с Иваньковым. Когда Япончик угодил в начале 80-х в лагерь, Отари Витальевич взял на себя материальную заботу о его семье: жене и двух сыновьях. Были у него общие дела и с Тимофеевым, хотя последний больше общался с братом Отари.
Выстрел раздался в 17.40 из чердачного окна, когда Квантришвили направлялся к своему припаркованному автомобилю. За несколько секунд до выстрела он остановился, чтобы глотнуть минеральной воды из бутылки, которую нес в руке. Этого мгновения снайперу хватило. Три пули угодили в грудь, шею и голову. Охрана подхватила Отари, затащила в автомобиль и помчалась в Боткинскую больницу.
Прибывший наряд милиции обнаружил на чердаке лишь снайперскую винтовку с оптическим прицелом № 1392909 иностранного производства. Приклад оружия киллер разбил. Рядом валялись три отстрелянные гильзы мелкого калибра — 5,6 мм. По мнению трассологической экспертизы, убийца вел огонь из положения лежа, использовав четыре кирпича как опору. Расстояние от чердачного окна до места, где рухнул Квантришвили, достигало 60–70 метров. Российская пресса реагировала на смерть знаменитого спортсмена и предпринимателя неоднозначно. Одни пророчили настоящую войну между столичными бандформированиями, другие ставили под сомнение авторитет Отари в преступном мире. 13 апреля «Литературная газета» писала:
«Его имя произносили по-разному — кто с придыханием, кто с раздражением. Он не был широко известен, но так или иначе об Отари Квантришвили знали или говорили многие. С телевизионных экранов, на которых он показывался практически еженедельно, Отари Витальевича представляли как президента Фонда социальной защиты спортсменов и большого друга всех униженных и оскорбленных…
Существуют только оперативные материалы спецслужб, в которых, так или иначе, прослеживалась неофициальная часть жизни Отари Витальевича. В них Квантришвили, как гласит молва, отводилась роль своего рода министра по связям преступного мира с общественностью. Вроде бы он организовывал всевозможные операции по легализации бандитских капиталов, собирал дань с десятка фирм, мирил и судил конкурирующие мафиозные группировки, был владельцем — через подставных лиц — нескольких казино в гостиницах „Интурист“, „Университетская“, „Ленинградская“ и в ресторане „Гавана“…»
Появились и высказывания, что смерть Квантришвили была на руку карательным органам. Иосиф Кобзон в интервью газете «Совершенно секретно» настаивает именно на этой версии. Особенно после того, как Отари Витальевич в одной из телепередач напомнил Владимиру Рушайло, начальнику Регионального управления по организованной преступности, что у того есть дети, и попросил подумать о них. Фраза прозвучала как открытая угроза. Впоследствии Квантришвили пояснит: имелось в виду другое — будущее детей генерала. Но именно этой фразой, по мнению Кобзона, Отари, не столько мешавший силовикам, сколько раздражавший их, подписал себе смертный приговор. Силовые структуры, считает Иосиф Давидович, уже привыкли убирать неугодных подобным способом. Он даже назвал фамилию киллера, офицера спецназа, который придет убирать его самого.
