лишь констатирую факты. Ты привёл врага. Если бы не он, то и род наш не был в таком упадке.
— Я тебя не понимаю, — Вячеслав понизил голос.
Я же пока молчал. Сперва хотел услышать обвинения. Да и потом не собирался оправдываться. Но уже предчувствую, что этот выбор для Вячеслава будет самый сложный.
— Он забрал у тебя корону, — начал двойник.
— Я сам её отдал.
— Потому что выбора не было. Ты боялся смерти.
— Боялся, — признался Вячеслав. — Но ни капли не жалею о своём выборе. Я бы не справился с происходящем и стал худшим императором в империи.
— Он забрал твоих сестёр. И теперь они благоволят лишь ему. А не тебе.
— Нет, это я их к нему отправил.
— Но когда опасность миновала, они не вернулись. Разве тебе не обидно?
— Обидно, — Вячеслав отвёл взгляд.
Как бы он не старался, но на мнение сестёр повлиять не мог. Хотя…
— Диана и предложила напомнить тебе об испытании, — вставил я своё слово.
— Правда? — не поверил он.
— Да.
— Не обольщайся. Ты здесь только потому, что закончились другие прямые наследники, — сказал двойник.
— Есть ещё прадед, — вспомнил Вячеслав.
— Но у него нет дара. А всё потому, что твой друг отказался ему его возвращать.
— Я и не забирал, — спокойно ответил я. — Вячеслав получит дар первоисточника, и сам решит, стоит ли делиться им с прадедом.
— Именно, — кивнул парень.
— Ты никак не увидишь истину, — двойник понизил тон, словно пытался изобразить грусть. — Если бы не этот человек, твой отец был бы жив.
Опа… А это уже самая больная точка. Только каким боком тут я?
— Что?
— Если бы предатель не уговорил твоего отца помочь ему… Ярослав Григорьевич был бы жив. А предатель мёртв.
Странная логика. Даже если бы не было того государственного переворота, Пожиратель душ бы всё равно выбрался. И он бы всё равно искал носителей первоисточника.
Однако я продолжал молчать. Будет сложно, но Вячеслав должен сам сделать вывод.
Он думал долгую минуту. И двойник быстро устал ждать:
— Ты не видишь со стороны. Но я-то вижу. Со мной память всех предков — носителей фамильного дара. Твой отец знает правду. И я знаю.
— Какую правду?
— Умер бы настоящий Алексей, тогда и Шолоховых бы никто не трогал. И Пожиратель душ бы обратил свой взор на них, а не на твоего отца. Как ты не понимаешь, все волнения этого мира из-за попаданцев. А тот, кого ты привёл — один из них.
Я по-прежнему сохранял спокойствие. И надеялся, что Вячеслав не даст на себя повлиять. Также, как он постоянно абстрагировался от безумных планов Анатолия Андреевича. А о них мне приставленные охранники регулярно докладывали.
— Убей его. И пройдёшь испытание, — велел двойник, и в его руке материализовался нож.
Холодное оружие? Против магии? Это же самоубийство. Или же нож всего лишь символ и артефакт хочет узнать, возьмёт его Вячеслав или нет.
Вячеслав потянул руку к ножу…
— Кхм, — я сделал вид, что откашлялся, и рука парня замерла на полпути. — Вспомни, что я говорил по пути сюда.
— Если артефакт захочет, то убьёт чужака, — повторил он.
— Но убить предателя должен ты сам, — повторил двойник. — Не бойся, я помогу его задержать.
После этих слов за моей спиной выросла стена. Весело, однако. Пути назад нет, и теперь всё зависит от Вячеслава. Но я уже сделал достаточно, чтобы он принял правильное решение.
Хотя сердце забилось чаще. Никому не понравится, если его оставить в тесном пространстве с человеком и живым артефактом, который уговаривает тебя убить.
— Нет, — резко ответил Вячеслав и убрал руку. — Если ради дара надо убить Алексея, то я обойдусь без него!
Я выдохнул с облегчением. Его мне убивать не хотелось. А пришлось бы, выбери он другой путь.
Нож из руки двойника внезапно исчез. А на его лице расплылась улыбка. Не такой уж и безэмоциональный этот артефакт.
— Ты прошёл, — сообщил он.
— Как? Но я же отказался!
— В этом выборе и заключалось испытание, — пояснил я. — Артефакт хотел убедиться в силе твоего духа.
— Прими же свой дар, — двойник протянул руку, и Вячеслав накрыл её своей ладонью.
При соприкосновении кожа обоих засияла. Так ярко, что свет от рук заполнил всё помещение. А когда он исчез, двойника уже не было. Как и стены за моей спиной.
Вячеслав шумно выдохнул.
— Ох, а я почти ему поверил… — сказал он.
— Зато теперь будешь доверять только самому себе, — улыбнулся я.
— Почему ты молчал? — он резко поднял на меня взгляд.
— А смысл оправдываться в том, в чём я не виноват?
— Ну знаешь, твои слова всегда звучат убедительно.
— Пойдём обратно. Тебя в Смоленске ждёт куча работы,
Обратно я шёл первым.
— В груди будто стало теплее, — поделился Вячеслав, когда мы вышли из склепа.
И он снова обратился в монолит с одним лишь гербом Голицыных на стене.
— А скоро станет совсем горячо. Я научу тебя, как сделать так, чтобы дар не кончался.
Когда мы вернулись к машинам, была уже поздняя ночь. Мы пробыли в подземелье гораздо дольше, чем мне казалось.
По пути в Смоленск оба уснули. Я проснулся лишь тогда, когда машины заезжали в поместье. От шума людей, которых здесь собралось немерено.
— Да им не видно конца… — осознал Вячеслав, стоило нам выйти из автомобиля.
Вместо того, чтобы ответить, я подошёл к охраннику, стоящему у ворот.
— Много тяжёлых? — спросил я.
— Девятнадцать человек вот-вот умрут. Им считаные часы остались. Стоять в очереди не могли, поэтому мы их в гостевой домик перенесли.
Это строение появилось здесь недавно. Потому что наши многочисленные гости уже не помещались в особняке.
— Идём! — позвал я за собой Вячеслава.
— Давай хоть позавтракаем?
— За это время кто-нибудь уже умрёт, — ответил я, не оборачиваясь.
Мы зашли в гостевой домик и сразу встретили родового целителя. Он присматривал за умирающими.
— Отведите к тем, кому осталось меньше всего, — приказал я.
И мужчина без лишних вопросов повёл нас в комнату на втором этаже. Там стояло две
