сделал. Жирдяй взял сверток и зажал его в кулаке, даже не поинтересовавшись, что там. Думаю, в тот самый момент он вообще плохо понимал, что происходит, и засунул зубы себе в карман.
В конце концов мы вывели его на улицу – Юстас держал с одного бока, я с другого. Джимми Сью, Коротыш и Боров вышли следом. И потащили этот кусок сала в контору шерифа. Несколько раз на нас обернулись, но никто, так или иначе, не проявил интереса, и мы добрались до цели без приключений.
* * *
Шериф отдыхал, лежа на койке в одной из двух камер, а когда мы ввалились и захлопнули входную дверь, он проснулся. Быстро сев, он оглядел нас. Это был долговязый мужчина с лицом, которое не получится спутать даже на расстоянии. Один воспаленный глаз слезился, нос был свернут на сторону, а вокруг рта тянулись глубокие шрамы. Одного уха не хватало. Сальные жидкие волосы были зачесаны вокруг лысины на одну сторону. На лице и лысине виднелись пятнышки вроде розовой сыпи, но, когда я пригляделся, понял, что это не сыпь, а сожженная кожа, сморщенная в засохшие болячки. Позади него на стене висел телефон. Прежде я никогда не видел это устройство, только на картинках в «Сирз и Робак».
Он внимательно изучил каждого из нас, пока не остановился на Борове.
– Юстас, это все тот же старый боров, или ты съел того и завел нового? – спросил он.
– Старый, – сказал Юстас. – Да, глядишь, еще надумаю его сожрать, если хорошенько проголодаюсь.
– Смотрю, и карлик еще при тебе, – сказал шериф.
– Смешно, – сказал Коротыш.
– Вот и я говорю, – сказал шериф. С этими словами он вышел из камеры и прошел за свой стол. Там, рядом с грязной тарелкой с куском печенья, стояла наполовину пустая бутыль виски. На одном из подлокотников стула висела старая заношенная шляпа, которую он напялил на голову. Теперь, когда лицо немного ушло в тень, шериф стал чуть симпатичнее.
– А тот избитый малый, похоже, не ваш приятель.
– О, мы с ним очень близки, – сказал Коротыш. – Упрешь его к стенке и поднимешь меня, так я его расцелую.
– Ха, – сказал шериф и перевел взгляд на Джимми Сью.
– Джимми Сью, – продолжил он. – Как твоя кошечка?
– Мирно полеживает на развилке дерева.
– Я подумывал как-нибудь навестить ее, – сказал шериф. – Приласкать немного.
– Знаешь, Уинтон, – сказала Джимми Сью, – теперь она не дает себя ласкать, как раньше.
Поначалу я не понял, о чем они, но понемногу до меня дошло, и я почувствовал, как краснею.
– Какая жалость, – сказал шериф.
– Я завязала с этим делом, – сказала Джимми Сью. – Придется тебе искать другую киску.
Отлично, подумал я. Не только я и дед, еще и одноухий шериф забирался в ту же развилку, где я надумал свить гнездо.
Подарив Джимми Сью ухмылку, шериф кивнул на Жирдяя, который покачивался, как маятник.
– Что у него за история?
– Прямо целая повесть, – сказал Коротыш и кивнул мне.
Я поведал шерифу подробности. Едва я закончил, Жирдяй, раны которого снова начали кровоточить, рухнул на пол и остался лежать на боку.
– Поднимите его и оттащите туда, – сказал шериф. – Не хочу, чтобы он изгадил весь пол. К тому же он жутко воняет.
– Точно, – сказал Юстас. – Правда, справедливости ради, часть вони идет от Борова.
Мы с Юстасом отволокли Жирдяя в камеру и закрыли дверь. Шериф бросил Юстасу ключи, тот запер замок и швырнул ключи обратно.
– Я его и раньше здесь встречал, – сказал шериф. – Но что у вас в доказательство, что он тот самый бандит? Ты, паренек, говорил, что ограбления не видел.
– Это он, – сказал я. – Даже если он не грабил банк, то участвовал в похищении. Я ведь рассказал, как все было.
– Верно, рассказал, – сказал шериф.
– Я видел тот грабеж, – сказал Юстас. – Видел, как он скакал за остальными, а пули вокруг жужжали, как пчелы, а он жужжал в ответ своими. Он самый и есть.
– Ну да, – сказал шериф. – Ну да.
Тут распахнулась задняя дверь, и в контору вошел чернокожий с ведром воды в одной руке и шваброй в другой. Такой же долговязый и с белым пятном на лбу, что шло от правой брови до самой шевелюры.
Шериф посмотрел на него.
– Спот[4], давай зайди попозже. У меня посетители и пленник.
– Так что, камеры вымыть не надо? – спросил Спот.
– Я так не говорил. Я сказал, у меня посетители.
– Да вижу я, – сказал Спот. – Делов-то всего на минуту.
Он уже зашел внутрь и отпустил дверь, которую придерживал своим задом, так что она захлопнулась. Потом покосился на камеру, где на полу валялся Жирдяй.
– Могу помыть вокруг него, – сказал он.
– Черт возьми, я тут командую или ты? – спросил шериф.
– Я командую этой вот шваброй.
– Да хрен с тобой, мой.
Вдоль стены, напротив стола шерифа, стояли несколько стульев. Коротыш вскарабкался на один, его короткие ножки болтались на весу. Я выбрал место рядом с Джимми Сью. Юстас уселся на край стола, а Боров лег на пол. Спот начал свою уборку. Правда, едва он плеснул воду из ведра и начал тереть шваброй, уборке пришел конец – ведь, как мне показалось, он больше развозил грязь, чем убирал, но делал это с чувством. Результат был не важен, главное старание. Мы подняли ноги, и он прошелся шваброй под нами. Когда он подобрался к Борову, тот поднял голову и хрюкнул. Спот протер шваброй вокруг, на почтительном расстоянии. Потом заставил шерифа положить ноги на стол и протер под ним.
– Ноги не опускай, пока не высохнет, – сказал он.
– Спот, ради Бога, – взмолился шериф.
– В чистой комнате любому хорошо, – сказал Спот.
Мы держали ноги на весу, пока Спот взял со стола ключи и прошел через комнату, оставляя мокрые следы.
– За это не бойтесь, – сказал он. – Закончу в камере, подотру за собой.
Он отпер камеру и зашел внутрь. Мы молча наблюдали, как он моет вокруг Жирдяя и под койкой, потом он наклонил ведро шваброй. Послышался плеск, как будто внутри что-то шевельнулось, так что вполне могло оказаться, что ведро наполнено мочой вперемешку с дерьмом. Я испугался, что ведро опрокинется, но обошлось. Он просто подвинул его в сторону и вытер, где оно стояло, снова подцепил шваброй и вернул на место. И попятился назад, кругами вытирая шваброй свои следы, попутно задев Жирдяю плечо. Закрыв и заперев камеру, он стал пятиться дальше, подтирая свои следы, пока не уперся в дверь. Тут он бросил ключи шерифу на стол, подтолкнул задом дверь и удалился. Дверь захлопнулась. Снаружи донесся звук выплеснутой на землю воды.
– Воображает, что он здесь хозяин, – сказал шериф.
– Хочешь, чтобы кто-нибудь вынес мусор и ночной горшок, полный, как я догадываюсь, твоим дерьмом, советую быть со мной полюбезнее, – послышалось из-за двери.
– У чертова ниггера уши койота, – сказал шериф.
– Даже не сомневайся, –
