1.
Артем Калашников разлепил глаза, зевнул во весь рот и с хрустом потянулся. Посмотрел на потолок, перечеркнутый лучами восходящих солнц, и перевел дух: еще самый восход, не проспал!
Калашников приподнял голову, определяя, до какой стороны кровати ближе перекатываться, и обнаружил, что спал, как всегда, с самого краю. Привычка, въевшаяся в тело в древнем двадцатом веке, до сих пор давала о себе знать. Ну и пусть, рассудил Калашников. Зато до тапочек легче добираться!
Он опустил ноги на пол, запросил на слуховой канал последние новости и еще раз потянулся. В двадцатом веке он принялся бы делать зарядку; а вот телу образца двадцать третьего века оказалось достаточно простого намека. Калашников в одно мгновение вспотел, почувствовал приятную усталось и присел обратно на кровать, чтобы перевести дух. Начинался новый день его галактической жизни, в реальность которой Калашников до сих пор не мог поверить.
«Сегодня двадцать четвертый день второго месанта пятьдесят две тысячи шестьсот двадцать седьмого сеза от Основания, – вкрадчиво произнес стандартый сетевой будильник. – Ровно восемь галчей по Единому времени, температура воздуха на уровне моря плюс восемнадцать по Цельсию, ясно, безветренно. Днем ожидается повышение температуры до двадцати шести градусов, красивые кучевые облака и освежающий ветерок с моря. К вечеру возможна сухая гроза и черно-красный закат. Желаете прослушать сводку галактических новостей?»
– Желаю, – вслух произнес Калашников, встал и принялся одеваться. До назначенного на восемь пятнадцать разговора с Миноуи оставалось еще достаточно времени, но Калашников почему-то решил предстать перед своей сотрудницей в облике настоящего Звездного Пророка. Натянув облегающий серебристо-серый мундир, Калашников просунул под волосы тонкий металлоорганический обруч и принялся регулировать полагавшуюся ему по должности ауру.
«Доклад Цолта Спенси: ситуация в галактической экономике продолжает оставаться стабильной, – размеренно, с выражением принялся вещать сетевой будильник. – Новое нападение на силы ООП в Равашуа: восемь полицейских роботов выведены из строя. Сезон баггравов в самом разгаре: Олайо и Хандонг готовятся встретить двенадцатый по счету гравитационный вихрь. Великий день в истории двух рас: в эрилуд-катсюанской семье Диоли-Гартунг родился первый совместный ребенок. Галактическое Метро становится все безопаснее: число безвозвратно погибших уже третий год подряд не превышает одного миллиона эрэсов…»
Калашников вздрогнул, и аура опять вырвалась из-под контроля. Из головы Калашникова вырос огромный красный конус, на вершине которого вспыхнула восьмилучевая синяя звезда. Посмотрев в зеркало на результат, Калашников погрозил отражению кулаком и погасил ауру.
– На помощь звать надо, – пробормотал он себе под нос. – Хоть ту же двести тридцать восемь – семьсот шестьдесят один. А то у меня вечно какой-то клоун получается…
«А теперь эти и другие новости в подробном изложении», – предложил Калашникову сетевой будильник.
– Про вихри и миллионы погибших не надо, – поморщился Калашников. – Расскажи лучше, что там с экономикой?
«Несколько галчей назад закончилось выступление Директора Галактического Банка Цолта Спенси перед Советом Аудиторов банка, – сообшил будильник. – В своем докладе Цолт Спенси подробно остановился на проблемах Периферии, которые уже несколько сезов сказываются на экономической активности Центра. Несмотря на активную миротворческую деятельность ООП, силы традиционных обществ продолжают оказывать сопротивление современным экономическим реалиям. Продолжается стагнация на рынке периферийных пространственных закладных, информационный обмен по основным каналам Центр-Периферия по-прежнему не выказывает тенденций к увеличению. Необходимо время, чтобы последствия произведенной в прошлом сезе коррекции постоянной кредитной структуры распространились по всей Галактике. С учетом всех обстоятельств, Цолт Спенси заключил, что не видит необходимости в дальнейшей коррекции финансовой политики Галактического Банка. Постоянная кредитной структуры оставлена на прежнем уровне!»
Последнюю фразу будильник произнес так, словно докладывал об успешном преодолении светового барьера. Калашников пожал плечами – из сказанного он почти ничего не понял – и решил на досуге заняться экономическими проблемами Центра и Периферии. А то как-то несолидно, Звездный Пророк – а не знает, что постоянная кредитной структуры, оказывается, вовсе никакая не постоянная.
Посреди комнаты вспыхнул нежно-розовый огонек и ненавязчиво замерцал, предлагая ответить на вызов. Восемь пятнадцать, понял Калашников, Нея Миноуи; а я, как всегда, ни к чему не готов!
– Доброе утро, Нея… а точнее, добрый вечер, – сказал Калашников появившейся перед ним голографической копии. – Если, конечно, вы на Земле!
– На Земле, – подтвердила инопланетянка. – Впрочем, я высвободила достаточно времени, чтобы встретиться с вами лично.
– Так телепортируйтесь, – машинально предложил Калашников и тут же прикусил язык. Ладно еще, что находился он в собственной спальне, с заваленной измятыми простынями кроватью, отражавшими этот бедлам многочисленными зеркалами и мягким самовосстанавливающимся ковром, на который так и хотелось прилечь. Гораздо хуже было то, что на этом ковре явственно читались следы вчерашней посиделки с УРТ-1965 и УРТ-238761. Калашников весь вечер демонстрировал роботам «настоящего зверуса», с каковой целью отключил на время саморегуляцию организма, и теперь убедился, что полностью достиг поставленной цели.
«Убрать?» – поинтересовался робот-домохозяин, безошибочно угадавший настроение Калашникова.
Калашников покачал головой. Нечего пыль в глаза пускать, мрачно подумал он. В конце концов, я здесь работать собираюсь, а не впечатление на прекрасных дам производить.
Он передвинул кресло, закрыв опрокинувшуюся на пол пепельницу, и слил остатки вина из двух бокалов в третий. Поставить на журнальный столик кувшин с квасом Калашников уже не успел – из мерцающего прямоугольника телепорта ему навстречу шагнула Нея Миноуи. Несколько солнечных лучей коснулись ее снежно-белого лица, и в комнате сразу стало светлее. Калашников повернулся к инопланетянке, протянул было руку, потом махнул в сторону второго кресла:
– Прошу прощения, творческий беспорядок. Присаживайтесь, я сейчас…
Миноуи провела левой рукой на уровне пояса и повернулась к ближайшему зеркалу. Калашников воспользовался секундной паузой, материализовал-таки кувшин с квасом и налил себе полный бокал. За ночь организм сумел только очиститься от алкоголя, а вот пополнять недостаток воды приходилось уже вручную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
