7
Да, такого с Кристель не было никогда. Она даже не почувствовала, как в уже расслабленное и безвольное тело изливается живительная мужская влага, затопляя, успокаивая и охлаждая возбужденное лоно. Сколько она так пролежала без движения, в забытьи, было трудно сказать. Она очнулась, лежа рядом с ним, на боку, почти уткнувшись лицом в заросли на атлетической груди. Его левая рука придерживала ее за плечи, а правая лениво поглаживала шелковистое бедро.
Кристель сладостно потянулась, затем придвинулась к нему еще плотнее, всем телом… И тут же уткнулась в его уже готовое к бою мужское достоинство. Даже дернулась машинально обратно. Господи, что это? — мелькнула встревоженная мысль. Какая-то сексуальная болезнь, связанная с вечной неудовлетворенностью? Ей как-то приходилось читать в одном женском журнале статью о мужчине, признанном официально инвалидом, поскольку из-за постоянно возбужденного органа он не мог даже выйти на улицу. Он сменил несколько жен, каждая из которых выдерживала не более полугода такой жизни. Интересно, а сколько раз в день смогла бы выдержать она такое интенсивное общение? И сколько дней подряд? Или месяцев?
Во всяком случае, испытания уже начались. Она как-то автоматически оказалась вовлеченной в процесс повышения сексуальной квалификации. Впрочем, без особого сопротивления со своей стороны. Ибо это оказалось приятным. На этот раз общение проходило в другой позиции. Ей было доверено оседлать этого буйного жеребца, укрощая и регулируя его движения и степень получаемого блаженства своими коленями и бедрами.
Она стойко выдержала это повторное испытание, но через некоторое время начался третий этап сексуального марафона. Опять с новациями и сексуальными изысками, о которых ей до этого доводилось лишь читать в специализированных пособиях из серии «Как добиться многократного оргазма».
Оргазмов за этот вечер у нее было более чем достаточно. Во всяком случае, больше, чем за год супружеской жизни. А ведь впереди еще целая ночь. Нет, так сразу нельзя. Переселение в рай должно быть постепенным, чтобы не помялись и не отвалились ангельские крылья в полете. Пора просить пощады.
Она сделала это уже у себя в комнате, куда Ференц перенес ее на руках в перерыве между четвертым и пятым эротическим поединком. Не дала ему поставить новый рекорд с занесением в книгу Гиннесса. Не ущемляя мужского самолюбия, деликатно взяла на себя всю полноту ответственности и инициативу прекращения этой вакханалии, несмотря на его протесты.
Впрочем, протесты партнера носили достаточно формальный характер. Во всяком случае, в глазах не проявилось никаких заметных признаков огорчения. Видимо, интенсивное общение сказалось даже на нем. Ибо, получив подтверждение в окончательном отказе, он тут же благодарно чмокнул ее в грудь и мгновенно заснул. Причем успел перед этим ухватиться за эту грудь рукой и некоторое время даже удерживал ее сосок в зубах, причмокивая во сне, как малыш во время кормления.
После такого общения можно было бы ожидать, что их отношения вступят в принципиально новую фазу. У нее начнется новая жизнь. Что-то из традиционных романтических мечтаний юной девы… Однако утренняя действительность оказалась совсем иной. Похоже, что все, что было вчера, оказалось в прошлом.
Она вновь проснулась от пристального взгляда в упор. Почувствовала его сквозь закрытые ресницы. Перевернулась на спину, вытянулась и кокетливо раскрыла губы для поцелуя. Однако ожидаемого поцелуя не последовало. Кристель недоуменно раскрыла глаза. Может быть, это не он рядом? Подменили? Или это вообще не Ференц, а его домоправительница. Взирает с укоризной на разоспавшуюся девицу, позволяющую себе нагло возлежать на хозяйском ложе в безделье.
Она потерла глаза и даже слегка потрясла головой. Но нет, никаких ошибок. Господин Рокаш, собственной персоной. В махровом банном халате голубого цвета, с мокрыми волосами. Явно только что из-под душа. Вместо того чтобы лежать обнаженным рядом, говорить комплименты и баюкать ее в своих объятиях, просто сидит на кровати и чего-то ждет. С не очень приветливым видом. И никаких поцелуев в сонные глазки, в полураскрытые губки и мягкие розовые соски. Не говоря уже о большем. О том большом и приятном, что прячется под этим халатом, с чем он так охотно знакомил ее почти до рассвета. И загадочно молчит. Может быть, что-то случилось? Она первой не выдержала этого гнетущего, настораживающего молчания.
— Фери, ты смотришь на меня так, как будто я в чем-то провинилась. Или ты просто не выспался? Может, хочешь о чем-то спросить?
Некоторое время он продолжал молчать, что-то обдумывая. Затем все же разжал губы. Решил, надо полагать, поделиться чем-то сокровенным.
— Пока ты спала, у меня созрели новые замыслы. Связанные с тобой. Поэтому я не мог ждать, пока ты соблаговолишь проснуться. Ты слишком долго спишь. Я тебе уже об этом говорил. Нельзя терять ни минуты. Жизнь проходит, и надо все успеть.
— Фери, ты брюзжишь, как почтенный старец, уставший от жизни. Разве так можно, да еще по утрам? Тем более, критика не соответствует действительности. Мы с тобой ночью не теряли времени даром. Или ты уже не помнишь? — обиженным тоном изложила она свои встречные претензии.
— Нет, я все прекрасно помню. Не надо передергивать. Я не это имею в виду. Ты все прекрасно понимаешь.
— Ты намекаешь на то, что я уже должна стоять у мольберта? С первыми лучами солнца? Я что, не могу понежиться в постели? Я ведь все-таки женщина, и у меня не такой выносливый организм, как у тебя. — Она подумала о том, что их дискуссия уже начала набирать обороты и при таких темпах могла быстро превратиться в огромный снежный ком, который похоронит под собой обоих спорщиков. Такой финал ей был не нужен. К счастью, он это тоже понимал.
— Нет. Все не так. Успокойся. Я не хотел тебя обидеть. Речь идет обо мне. Это я уже должен стоять у мольберта. У меня появилась масса новых идей, и их нужно воплощать. Пока они еще свежи и держатся в голове.
— А я как-то мешаю их воплотить? Я тебя отвлекаю? Тебя тянет прилечь рядом со мной? — Она решила, что кокетливые интонации в данной ситуации не помешают. Для того чтобы смягчить тон дискуссии и направить ее в другое русло. — Может быть, ты и вправду приляжешь? И мы сможем обсудить твои великие замыслы в более удобном положении.
Она потянулась к нему и привлекла к себе за полы халата. Ференц не сопротивлялся и позволил уложить себя рядом, на спину. Однако крепился и пока никак не реагировал на то, что она распахнула его халат и забралась к нему на грудь, распластавшись на нем всем своим теплым и мягким после сна телом. Совершенно обнаженным. Но когда она слегка помассировала его усталый и вялый орган, тот тут же встрепенулся, как будто прислушиваясь к тому, что происходит. Затем начал подавать еще более активные признаки жизни и вовлекать в этот процесс своего хозяина. Продолжая удерживать в руке главное мужское украшение, она поддразнивающим тоном заявила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
