– И скоко?
– Зависла «сотка» [33] .
– Ни фига себе! – Алексей замолк. Ясно, почему боссы пребывали в страшном напряжении. Им было просто не до Лёшиных операций. Его собственные риски казались бурей в стакане воды. – Это может быть смертельно?
– Для банка?
Звонарёв кивнул.
– Да не должно… – Ник-Ник сам не верил тому, что говорил. – Мы с боссами долго-долго совещались, решили, если ничего вытащить не сможем, перевесим убыток на моих клиентов. Это ж были их деньги.
Произнеся фразу «моих клиентов», Николай Николаевич как-то обречённо «сдулся». «Не боишься?» – хотел задать бестактный вопрос Алексей, но сдержался. Собеседник не боялся.
– Как-нибудь отработаем, – заразительный оптимизм Ник-Ника был мотором его команды. Звонарёв сочувственно помолчал, прикидывая в уме их доходы: «Это ж сколько им придётся этот залёт отрабатывать?!»
2003 год, 3 сентября, среда, вечер.
Концерт собрал «сливки» московского общества. Количество дорогих машин с водителями и просто дорогих машин впечатляло задолго до входа в Дом Музыки. Среди публики, стоявшей в очереди к металло-детекторам, мужчины выглядели слабее женщин. Преобладал стиль casual, но хватало и тех, кто приехал на концерт прямо с работы в костюмах. А женщины! Алексей никогда раньше не встречал такого количества лощёных, красивых, дорого одетых и роскошно украшенных, изящных и не очень, но обязательно вкусно пахнущих тел. «Как неожиданно здесь ощутить близость настоящих москвичей, вот их, вечно опаздывающих из-за пробок, вспотевших в очереди в гардероб, оставшихся без буфета, ждущих выступления любимого композитора с застывшей на лице мыслью: как там моя машина, брошенная на бордюре? Пробирающихся через тёмный зал к своим местам, сдержанных в своей вежливости. Вот это и есть – настоящие москвичи. Не те, кто здесь родился и теперь злобно бранит киргизов, выгнанных очередной революцией на заработки, кто торчит в вонючих, тёмных из-за многолетних деревьев дворах хрущёвок. А те, чьими деньгами живет столица». Сидевшую недалеко внизу Пугачеву Звонарёв сознательно не стал рассматривать, понимая, как ту утомляет назойливое и неуместное любопытство чужих людей. И Алёша заставил себя слушать музыку.
А Олечка…. Просто приезжал пораньше на работу и, пристроившись у лестничного окна, смотрел, как Карпова паркуется, как шагает к офису. «Сатир подглядывает за нимфой», – так Алёша мысленно называл этот обряд. Терпел. Ждал. И вот дождался. В антракте Звонарёвы направились к огромному стеклу полюбоваться разноцветьем ночной Москвы, Алексей едва успевал за стремительной походкой Светланы.
А из-за колонны им навстречу вдруг появилась Олечка. За ней следом шагал незнакомый молодой мужчина с очень серьёзным, скорее даже сердитым лицом. Он так же не успевал за Ольгой. Ни одним мускулом лиц разлучившиеся любовники не дали понять, что узнали друг друга. Олин мимолётный взгляд, её улыбка, уголком рта обращённая к Алексею, скользнули чем-то родным по душе. И он тут же заулыбался, завертел головой вслед удаляющейся Карповой, пользуясь моментом, что жена не видит его. «Нам даже не надо здороваться, словно не расставались ни на минуту». За эти два нудных месяца врозь Ольга поправилась – сзади это было очевидно. Но Алексею было совершенно всё равно, что его жена сейчас выглядит гораздо изящнее и наряднее Ольги. Алексей невидящими глазами глядел в темноту ночного города и не слышал слов Светы.
Первое, что сделала Карпова, вернувшись из отпуска, – перестала ходить на утренние планёрки. Чтобы не встречаться с Алексеем. Училась жить без него. Подписывать документы присылала подчинённых. Нужные вопросы Ольга обсуждала теперь непосредственно в кабинетах Романенко и Кирюхина. Алексею было горько. Он пробовал было ловить её в коридоре – Оля вежливо здоровалась и смотрела с холодной доброжелательностью. Звонарёв восхищался её выдержкой и силой воли. Взять себя в руки он даже не пытался. Алексей всё же когда-то был влюблён в жену, силился вспомнить себя тогдашнего, чтобы вернуть жизнь в ту колею, от которой отвык, как отвык он часто скучать по Лизе.
У Светланы появился проект. Она излагала его, глядя на Алексея исподлобья, словно ожидая враждебной реакции. Она сдружилась со своей парикмахершей, попробовала на этом поприще себя и собиралась идти на курсы. В этом ей поддержка Алёши не требовалась. Изюминка была в другом. Светлана хотела своё дело, свою студию красоты. Эти инвестиции очередной раз отодвигали квартиру в Москве, но Света не особенно в неё и верила.
– Я что? Слепая? – сказала она Звонарёву. – Я что? Не вижу, что наш брак… как будто протух?.. – Светлана замешкалась, затрудняясь подобрать сравнение.
«Как зимние ботинки после шести месяцев непрерывной носки», – додумал Алексей за неё, соглашаясь, но ничего не сказал и даже не кивнул. Ему была приятна Светина инициатива.
– Я тебе неинтересна, – эти слова почему-то не звучали привычным упрёком. Но упрёк уже был рядом, и важно было не дать Свете сорваться в обычную колею будущей ссоры.
– А посчитать? – Алексей решил углубиться в конкретику. Плечи Светланы приподнялись, когда она облегчённо вздохнула, поняв, что отказа не будет.
– Дома!
Они направились через всё фойе в поисках туалета и в толпе снова нагнали Ольгу со спутником.
– Я отвечаю за… – её звонкий голос потонул в гаме.
Взгляд Алексея зацепился за линию шеи Олечки, и той словно стало жарко от его взгляда. Она, скосив глаза за спину, сбросила с плеч шаль. Ольге не обязательно было видеть Алёшу, чтобы понять, КАК он смотрит на неё. Ольгин профиль выражал холодную уверенность и одновременно одобрение.
«Моя. Всё равно – моя! – думал Лёша, вслушиваясь в любимый голос, но не слыша слов, которые Карпова говорила собеседнику. – И самих себя можно не обманывать. А кто это с ней? Муж? Любовник?» Алексею вдруг захотелось ощутить ревность к спутнику Ольги, который гордо шёл рядом с ней. Но парень был значительно моложе их обоих, и ревность так и не появилась. Алексей задержался на ступеньках лестницы, уводившей Светлану к туалету, чтобы продлить мгновение встречи…. И шагнул дальше вниз….
Всю вторую половину концерта Алексей знал, что Ольга, сидевшая где-то сзади, смотрит на него. Ему захотелось снова увидеть её, понаблюдать, как она садится в машину, чтобы скрыться за углом, но Звонарёв сдержал свои тайные желания властным усилием. «Зачем? Благодари судьбу, что увидел её дважды, оба раза случайно».
Его состояние не ускользнуло от Светланы. Уже на кухне, куда они оба зашли уставшие от долгой ночной обратной дороги, она взглянула на него настороженным зверьком исподлобья и спросила, не понимая, какую махину эмоций, сейчас сдвинет:
