- Так и есть, - понурил голову Джезекия. - Он запечатал мой рот и... Но вы ведь сняли заклятие, господа кюре?..
- Можно и так сказать, - согласился Джун, пока крестьянин разглядывал ногу.
В этот момент в комнату вбежал служка и нерешительно остановился в дверях. Джун подозвал его и принял письмо. Во время чтения лицо кюре омрачилось.
- Это Жул, королевский секретарь. Их Величество отужинал вместе с колдуном, не вижу смысла называть этого человека как-то иначе. Король Том все время слушает, а С'Колла говорит.
- Скверные новости.
- А я таких и ждал...
- Может быть, мы выйдем на пару минут? - Рив выразительно повел глазами в сторону Джезекии.
- В этом нет необходимости. Гланж вызван во Дворец, и ему надлежит доставить туда этого бедолагу. Принеси веревку, брат Рив. Надеюсь, ты покинешь Бахам вместе со мной?
- Да, его надо связать на всякий случай... - засуетился Рив. - Но... А что ты собираешься делать? Куда бежать?
- Туда, где мы или снимем заклятие с этого человека, или узнаем, в чем он нас обманывает. Все равно кто-то должен идти туда.
- Но наша миссия... - замер Рив, воровато оглянувшись на дверь, и перешел на шепот. - Может быть, мне лучше остаться?..
- Нет, брат Рив, оставаться здесь смертельно опасно. Жул пишет, что С'Колла читает мысли и тоже собирается скрыться. Мы будем разоблачены в течении нескольких дней, все, сколько нас есть в городе. Быстрее, брат Рив, Гланж вот вот получит кородлевский приказ.
Джезекия лежал на пышном ложе и глупо улыбался. Чем дальше от проклятого колдуна, тем лучше. Может быть, найдется такое место на этом острове, куда Нечистый не сможет дотянуться?
2
Хью вдоволь наползался по щелям. Тайный ход представлял из себя действительно щель, пустоту, которую строители оставили в простенке. Птичье дерьмо, обещанное Даной, было самым маленьким из неприятностей Грамона. Здесь плодились миллионы насекомых, здесь гнили неведомо каким образом залетавшие остатки пищи. Хью полз и полз, время от времени попадая на наклонные плоскости, и клялся себе, что в другой раз предпочтет смерть.
И все же самое ужасное ждало его в самом конце. Нехитрая система труб, соединяющая гигиенические комнаты Дома Наслаждений, заканчивалась широким стоком, ведущим в Подземный Канал. Так называлась одна из маленьких речушек, протекающая через центр города, сотни лет назад перекрытая мостами на всем своем протяжении. Теперь жители складывали легенды об ужасных тварях, бегающих где-то под мостовой, и происходящих от их экскрементов. Меньше всего Грамону хотелось бы с ними познакомиться, но дорога привела его именно туда.
Хью понял это заранее, по нарастающему запаху и полчищам мух. Внутренне он приготовился сражаться с крысами, но они никак не появлялись. Наконец путешественник почувствовал под руками влагу и понял, что дополз непосредственгно до стока. В темноте он не мог определить размеры этой последней трубы, но быстро догадался, что проскользнет в нее без малейших трудностей. В былые годы строили с размахом.
Быстро помолившись Матери-Деве, Хью ногами вперед скользнул в трубу. Вот тут он и понял, почему крысы не добирались до Дома Наслаждений: лететь пришлось не меньше дюжины футов. Рухнув на самую настоящую кучу дерьма, и совсем не птичьего, Грамон услышал вокруг себя недовольный писк и, кое как соориентировавшись, бросился бежать в сторону моря.
Это было не так-то просто: в полной темноте он то и дело оскальзывался, из-под ног выскакивали вопящие на разные голоса твари, а убийственный запах кружил голову. Путаясь в одеянии кюре, тыкаясь в какие-то стены Хью почувствовал панический ужас. Если и умереть, то не здесь! Он попытался закричать, но густой запах, ворвавшись в рот, осел на языке. Пытаясь побороть тошноту, коротышка продолжал отчаянный бег.
В реке то и дело попадались большие отмели из известковых отложений, между ними поток бурлил, как горный ручей. Сверху пробивались лучики света, иногда слышались чьи-нибудь тяжелые шаги и Хью не без удовольствия подумал, что однажды вся столица провалится в эту клоаку. Минуты шли за минутами, бег сменился шагом, а потом Грамон с удивлением понял, что немного притерпелся.
Виной тому, возможно, был проникающий снаружи воздух. Теперь он шел где-то под портовым кварталом, здесь часто ворочали тяжелые грузы, портившие мостовые. Возникавшие дыры латали досками, которые в свою очередь проваливались и подгнивали. Стало светлее, теперь Хью мог видеть, что кроме крыс вокруг него возятся и другие малоприятные создания: длинные толстые змеи, почему-то с плавниками, и шустрые ящерицы, время от времени шипящие на побеспокоившего их покой путешественника. Коротышка приободрился, половчее поправил под рясой наволочку с доспехами, и преисполнился надежд на успешное завершение своего приключения. Тут же ему пришло в голову, что если рассказать королю о состоянии Подземного Канала, то можно получить подряд на его очистку, а это обещает интересные находки. Конечно, делать это следует втайне, чтобы бедняки не сложили песенку про Грамона-дерьмочиста.
Наконец впереди появился свет. Хью пошел медленнее, чтобы не свалиться в море - он очень боялся морских чудовищ. В далеком детстве отец катал его на лодке и они стали свидетелями гибели целой семьи рыбаков: огромное многолапое существо запуталось в сетях и одним ударом перевернуло хлипкую посудину. Люди барахтались в воде, а неведомое существо пожирало их одного за другим. С тех пор мальчик перестал бегать с товарищами глазеть на выброшенные бурями останки, его пробирала дрожь при одном воспоминании о той давней трагедии. Даже во сне он часто видел себя бьющимся в воде, совершенно беззащитным перед атакующим снизу врагом.
Но беспокоился Хью напрасно: скрытая от глаз Матери-Девы река намыла при впадении в море целые горы отходов, густо усеянные птицами. Прыгая по этим вязким буграм, коротышка выбрался на берег и тут же с удивлением увидел нескольких бедняков, с неменьшим изумлением уставившихся на него. В руках у людей были удочки и птичьи силки.
- Мать-Дева, оборони от такой жизни, - пробормотал Хью, уходя по линии прилива подальше.
Теперь надо было попытаться отмыться. Найдя местечко, не просматривающееся со стороны города, Хью разделся и как мог прополоскал одеяние кюре. Рваное, пропахшее дерьмом, оно представляло жалкое зрелище. Не лучше выглядели и любимые кожаные доспехи, и, самое печальное, хваленые сапоги. Только золото порадовало хозяина: оно сверкало как и раньше. Развалившись голышом на камнях, Грамон осмотрел все свое богатство и задумчиво уставился на книгу.
- Я опять забыл тебя выбросить... Было бы глупо делать это теперь, когда я протащил тебя через все мыслимые дыры, щели и трубы. Но ты насквозь пропиталась дерьмом, а если я еще раз попробую тебя прополоскать, то это окончательно испортит бумагу. Что же прикажешь с тобой делать?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
