Итак, вот Земля, там Огонь, там Вода, а здесь Воздух. Пожалуйста, посмотрите друг на друга. На "своих" и на "чужих". Партия Воздуха, не правда ли, у нас есть что-то родственное? А эти, из партии Воды, текут прямо на глазах и тоже родственнички. Но может быть, Вода не так любит свои частички, как мы? А Земля – какая мощная! Потрясающая. Прекрасные камни-самоцветы, гранит. Вот мощь! С завистью мы смотрим на Землю. Огонь образовал странную конфигурацию: пустота посередине и языки пламени лижут Воду. На самом деле мы никогда не разделяемся, мы всегда вместе, мы перемешаны. Все сущности перемешаны. И теперь, когда мы разделились на четыре чистых элемента, давайте по-взаимодействуем немножко. Я предлагаю каждой группе почувствовать влечение или отталкивание, симпатию или ее отсутствие к трем другим группам. Мы видим друг друга, и интересно: что же мы чувствуем в отношении друг друга? Что касается Воды, то мне хочется опустить туда руку и взболтнуть ее. Раздастся очень приятный всплеск. Что касается Земли, то мне очень хочется сделать вас всех своими спонсорами. Всех, без исключения. И делать много хороших дел: издавать хорошие книги, ставить спектакли, создавать конфигурации жизни с вашей помощью, с вашим участием. Опереться на вас, потереться о вас и приласкать. Что касается Огня, то очень смешанное чувство. От вас идет опасность и в то же время тепло. Возможность какой-то интересной химической реакции. Интерес и опасность. Ну, это моя личная точка зрения, поскольку я Водолей. Может быть, вы меня дополните, друзья по элементу, однопартийны.
Лариса: Неприятный Огонь…
Аркадий: Может быть, это они неприятные? Огонь приятен, а они нехорошие люди? Или они здесь ни при чем? Действительно, что-то идет нехорошее от них, но все-таки тепло, погреться можно, но жгут нас. А вы, Огонь, что думаете про нас? А другие две группы – Земля и Вода. Земля – это энергия, а Вода течет себе и течет… Вода, чего вы хотите от нас и от себя?
Антон: Я хочу прокомментировать формы, которые образовали группы элементов. Земля сидит скученно, в тени, плотно осели. Воздух сел на перекладину, висит. Огонь расселся несколькими рядами, как будто готовый к атаке. А Вода какая-то бесформенная: наполовину на солнце, наполовину в тени.
Аркадий: Спасибо. Антон охарактеризовал элементы с точки зрения формы, а что вы скажете с точки зрения вашего самоощущения.
Линна: Мне хочется всех обтекать и обнимать.
Аркадий: Вы и обнимите кого-нибудь из ваших… Прекрасно. Вот, это Вода. Никто не выразил точнее ее сущность. Так чувствует Вода. Но скажите, всех ли вы бы хотели обнять? И Огонь? Вы не хотите обниматься с Огнем? Огонь обнимет так обнимет. Воздух обнять Вам трудно, конечно. Для это надо подпрыгнуть, блеснуть, брызнуть, обрызгать. А что Воздух?
Таня: Воздух непостоянный, неуловимый.
Аркадий: Вот Вы, действительно, появились откуда-то неуловимо, исчезли, снова появились. Чье непостоянство, мое что ли?
Таня: Воздух как легкий смешок ангела, хохотунчик. А насчет вас, вообще, нечего сказать.
Аркадий: Дожил. Пустое место. Спасибо. Хорошо, давайте подытожим. Игра, прежде всего, заключалась в том, что мы очень грубо отсортировали друг друга по двенадцати знакам, а потом еще грубее по четырем элементам. Можно, вообще, разделиться на мужчин и женщин, на людей по возрасту до и после тридцати лет, вспомнить китайский зодиак, разделиться на симпатизирующие парочки и разойтись в разные стороны, можно предложить много разных способов взаимодействия. Я не знаю, как вы решали свою задачу, я же стремился вас заинтересовать ерундой, чтобы всячески отвлечь вас от поставленной перед вами главной задачи всей вашей жизни. Если вы ее не решите, за вас ее не решит ни Игорь, ни Аркадий, ни Ельцин, ни Клинтон, ни ваш муж, ни ваша жена. Это задача осознания себя, возвращения к себе. Задача возвращения домой. К себе. Задача возвращения к своему элементу. Войдите в свой элемент. Не в смысле Земли, Огня, а в смысле вашей единственной собственности – вашей сущности. Наш практикум можно было бы назвать не аналогическим восхождением, а восхождением к сущности. Мы все время от нее удаляемся, а потом к ней возвращаемся. Возвращаемся по-разному: через дыры в личности, через дырки в мыслях, через дырки в состояниях или через роли, высветленные мысли и состояния, превращая их из замкнутых дверей в открытые двери, делая их союзниками, друзьями.
Я хочу, чтобы всем здесь было очень хорошо. Для этого я повесил на небе солнце, посадил вокруг деревья, ягодки, цветочки, напустил воды в это озеро и собрал здесь удивительно красивых, тонких, интеллигентных людей. Я даже хозяев мотеля создал именно такими совестливыми и прелестными. Так говорит Господь Бог, а не я, Аркадий. Господь также устроил, что Игорь договорился с хозяином на два летних месяца в следующем году. В следующее лето мы будем работать здесь в июле и августе. Вы сможете приезжать и уезжать в удобное для вас время. Здесь буду не только один я, но и еще два-три ведущих, в том числе Игорь. Мы будем пересекаться друг с другом, и будут свободные, пустые дни, когда никто не будет вам зубы заговаривать. Так что готовьтесь к следующему лету и привозите сюда настоящую Землю, чистую Воду, хороший Огонь и легкий Воздух…
Я смотрю очень оптимистично на зарасайские дела и зарасайское будущее. Мне здесь очень нравится. Для вас это обычно, вы привыкли к этой роскоши трав, деревьев, озер, какого-то невероятного воздуха и свободы. Я же городской червь: пятнадцать лет в Тбилиси, столько же – в Москве и еще больше в Нью-Йорке, а родился я, вообще, в Одессе, хотя, можно сказать, там не жил. Для меня здесь райское место.
Тринадцатая беседа вечер 22 июля
о внутренней трансмутации
Росита: Сейчас есть тенденция сводить все к сексу к физиологии. По-моему, это обеднение жизни.
Аркадий: Секс – это не физиология, это метафизика. И пол, и циклы, и ритмы того, что накатывает на мужчину и женщину, – это космические явления, и весь фокус в том, чтобы глубоко преобразовать это в мужчине и в женщине. Секс – это спускной механизм, который может быть запущен с целью самоутверждения или освобождения – освобождения динамической энергии, которую можно превратить в духовную энергию. И здесь мы тоже соприкасаемся с иным измерением, с перспективой внутренней трансмутации – и древние традиции всем этим владели. Мы рядом с ними – дикари, и нам нужно все заново открывать: и идею андрогина, и идею воздержания, и смысл стыда. Вообще, это тема очень большая, и мы едва ли сможем ее коснуться сейчас. Я, во всяком случае, сознательно ее обхожу, чтобы не утонуть в ней.
Сергей: Получается, что "я хочу" должно одновременно каким-то образом включать в себя потребность в познании себя как мужчины и женщины.
Аркадий: Да, мы находимся в точке, где мы познаем себя как частичного мужчину или частичную женщину. И, поскольку мы не можем восполнить себя, мы ищем половину противоположного пола и пробуем создать ситуацию полноты через другого. Однако вопрос состоит в том, на каком уровне это происходит. На уровне сущности, на уровне психологии или на уровне слепого влечения. Когда преобладает психологический подход, то чаще всего человек делает не то, что он хочет, не то, что нужно, а то, что социально запрограммировано. Отсюда несчастные браки, которые разлетаются вдребезги при первом же толчке. Когда мужчина выбирает женщину или женщина выбирает мужчину, тут работает не логика, а иные механизмы. Тут происходит поиск сущностного единства, целостности. Мы живем в обществе по социальным законам, а пол действует по иным законам, нам неизвестным. Мы говорим: "Мне нравится, меня влечет…" Что к чему влечет? И что значит – влечет? Это влечение по ту сторону слов, оно – "за умом", потому мы о нем и не можем ничего сказать словами. Ум наш не справляется с этим материалом. Область влечений всегда нам преподносит сюрпризы. Мы все время удивляемся тому, как же это получилось и почему это случилось? А почему в некоторых случаях ничего не клеится? Или, наоборот, казалось бы, полное несогласие, непонимание друг друга при мощном взаимном влечении. Каждый раз надо где-то в стороне оставлять свой оперативный ум и обращаться к сфере, о которой говорить очень трудно, которую надо услышать изнутри. Эти вещи ускользают. Вот, мы хотим опять все организовать в своей жизни, что-то строить, и мы обращаемся с сущностью так же, как мы привыкли обращаться с личностью. Как ее понять, определить, обозначить? А там другой субстрат, другие механизмы. И они регулируются лучше, чем если бы мы пробовали их регулировать.
